Дело о золотой маске

Огни, бесконечно отражаясь и повторяясь, дробились, трепетали, создавали множество подсвеченных дорожек, уводили в чуждые миры, откуда не могло быть возврата. Одна из самых действенных казней для любого мага, поскольку именно маг способен находить пути там, где их нет, если поверит в их существование. Зеркала запутывали сознание. Остаться стоять на месте в зыбком пространстве колышущихся огней не удавалось еще никому. Да и дверь манила — одна из тысячи похожих, но с виду такая обыкновенная, деревянная.

— В мое время верили: если казнимый отыщет дорогу назад, в реальный мир, с него немедленно снимут все обвинения.

Вот только подобное не удавалось никому. Маги уходили в зазеркалье и никому неведомо доходили ли хоть куда-нибудь. Ты слышишь меня, мальчик?

Он кивнул. Итен сомневался в том, что ему безопасно здесь находиться, а еще опасался, как бы его обновленная кровь действительно не вызвала из зеркального небытия дух древней карги. С кем он говорил? Только ли с собственным воображением? Итену неоткуда было узнать про короля.

С другой стороны, он несколько раз уже получал похожие подсказки.

— Забудешь, — рассмеялась карга. — Но сначала выберись!

От издевательского смеха заложило уши. Итен дернулся от неожиданности, зажмурился, пусть во сне это и невозможно, немедленно открыл глаза…

Он обнаружил себя у самого входа! И когда только успел сделать несколько шагов внутрь комнаты?..

Дверь маячила по правую руку, по левую, позади, сверху и снизу, прямо перед носом — лишь руку протяни и сделай пару шагов, обязательно дотронешься до ручки.

Вот только делать этого не стоило. Ведь уверенному в реальности отражения магу ничего не стоит пройти в зеркало.

И чего он увидит за дверью?!

— Это лишь сон. Сон!

Понимание этого не отогнало панику, наоборот, лишь прибавило. Поскольку заблудиться во сне — тоже удовольствие ниже среднего. Да, это не смерть, не исчезновение в зазеркалье, есть шанс очнуться, но лежать в клинике под поддерживающими жизнь приборами и заклятиями не пожелаешь и врагу.

Не говоря о том, что за время его отсутствия, может произойти слишком многое.

— Задуманное мною, мальчик, — карги уже не было рядом, ее голос звучал издалека, но Итен не мог бы сказать наверняка: она или он ушел по дороге из свечей. Он вроде бы стоял на месте, но окружающее трепетало, плыло, двигалось самовольно. — Ты опасный, ты злой, ты не сочувствуешь, но убивать тебя я не хочу.

— Ты попросту не можешь!

Еще один приступ звенящего смеха.