Дело о золотой маске

— Слушаю и подчиняюсь, моя госпожа, — пробормотал (уж насколько вышло) он с полным ртом.

Она фыркнула.

— Правда, Элли. Спасибо.

Она рассмеялась.

— Доедай и выметайся, — напутствовала она. — И чтоб глаза мои тебя здесь не видели!

Хлопнула дверь. Элли вышла, зато Лидар зашел.

— Чтоб я так жил! — воскликнул он, оглядывая не особенно просторную, зато одноместную палату в ненавистных Итену сплошь белых оттенках. Затем посмотрел пристально уже на самого Итена, нахмурился, но кивнул. — Вроде цел и даже местами невредим… почти.

— Полностью! — наставительно проговорил Итен, в свою очередь разглядывая друга. От сердца чуть отлегло: выглядел тот здоровым и даже довольным жизнью. — И не собираюсь здесь разлеживаться.

— Ладно-ладно, — пошел на попятный Лидар. — Ты ведь кусаться начнешь, если начну убеждать отдохнуть здесь хотя бы пару дней. А для закрепления эффекта — шесть-семь.

— Непременно, — прошипел Итен. — Еще и иглы выпущу!

— А окно-то какое, — немедленно перевел тему Лидар.

— Тьфу! Боевой маг… тебя за ногу! Только попробуй, — плевать на пол Итен, разумеется, не стал, не водилось за ним столь вульгарных привычек, но гримасу скорчил показательную. — У нас дел — не продохнуть! А я к тому же плохо себя чувствую, если никто не прикрывает спину.

— Ого! Здесь еще и кормят. И КАК кормят! — якобы не слыша и не замечая его недовольства, воскликнул Лидар.

Пришлось смирить возмущение. Если друг не намеревался вести себя серьезно, то заставить его не вышло бы ни у кого. Даже Ирвина Блакарди лишь фыркала.

— Угощайся, — Итен хозяйским жестом указал на блюдо и снова прикрыл глаза. Если откинуть в сторону привычную браваду, чувствовал он себя паршиво. Но слабость и головокружение можно не замечать, в висках поболит да перестанет, от шатания от стены до стены убережет Лидар, а в остальном Итен уже сам поворожит в полном покое у себя дома или в относительном одиночестве своего кабинета.

— Мне-то чего сделается? — бросил Лидар, умещаясь на трехногой табуретке и примериваясь к сдобе. Достав флягу, протянул Итену, тот скривился. — Коше. Без сахара и сливок, как ты употребляешь. Я ведь все же твой друг и знаю твои предпочтения.

— Тогда давай.