Дело о золотой маске

Конечно, каждый полицейский клянется защищать и оберегать людей и существ, Гранвиль и Челию, императорскую власть и его самого, но не любой же ценой. И что он станет делать, если Рожъэ не согласится отдать собственное тело тонкомирной твари даже пусть и на время, Итен не имел ни малейшего понятия. Забирать силой? Искать кого-нибудь еще? Уступать собственное? Да и веры антиподу-поду у Итена не имелось ни капли. Тот мог стремиться опередить своего вечного соперника, а ему рассказывать сказки. И о том, что неспособен врать — в том числе.

Ральф вздыбил шерсть, выгнул спину и, положив уши, пошел боком. Все две пары глаз зажглись опасным синим огнем.

— Я вижу, моя помощь не нужна, — произнес невидимка и хмыкнул.

Вспомни тварь — появится.

— Совершенно верно, — процедил Итен. — Уходи!

Судя по тому, что Ральф вскоре успокоился и даже отлучился кого-то съесть, антипод-под действительно ушел. «Кота» не смущал даже сиреневый туман, возникший будто из ниоткуда, и Итен тоже не стал отвлекаться на него.

Значок вдруг дернулся так, что едва не вырвался из пальцев.

Итен сделал еще пару шагов, и туман поредел.

— Охраняй…

Ральф фыркнул, но послушно сел, вывернув хвост таким образом, чтобы видеть, если какая пакость попытается подкрасться сзади. Дальше Итен пошел один.

Шаг. Другой. Впереди в золотистой сфере лежало тело. Итен мог дотронуться только до золотистого сияния, далее его руку откидывало без неприятных ощущений, но настойчиво. Рожъэ не просто не мог найти пути назад или не осознал перехода, он спал в тонком мире и разбудить его было столь же трудно, как и в реальности.

Сфера… кокон, в который не пробиться извне; последнее пристанище и идеальная защита. Рожъэ не смогла бы сожрать ни одна тонкомирная сущность. Вот только до него не мог дотянуться и Итен: влить собственные силы, привести в чувства, отвести домой.

Так иногда случалось с абсолютными неверами, как их прозвали с легкой руки Строгмысла Мудрого: почти что легендарного мага-ректора первого челийского университета. Неверы не признавали иных миров и считали жизнь в материальном единственной.

Странное учение, даже, пожалуй, религия была не слишком популярна. За нее не преследовали и не осуждали. Люди, среди которых рождались не только маги, но и сноходцы, попросту не понимали, как возможно гордиться собственным совершеннейшим невежеством. По мнению Итена, к подобным упертым фанатикам выходило относиться лишь с жалостью, как к ущербным на голову или сторонникам теории плоской суши.