Дело о золотой маске

Однако задуматься стоит, не так ли?

— Несомненно.

— Во Вселенной есть не так уж много отвратных вещей. Но категоричность суждений — несомненно одна из них, — продолжил хамилио.

— Согласен. О чем ты собирался рассказать?

Небо снова стало синим, начали просматриваться звезды, у горизонта встала сдвоенная луна.

— Красиво?

Итен кивнул.

— Не хотел бы остаться здесь?

Врать не имело смысла, а ответить однозначно было бы опасно.

— Когда-нибудь. Возможно. Не сейчас.

— Мой под… антипод откусит немалый кусок твоего материального мира, — предрек хамилио, — впитает жизни погибших и не рожденных, затем вернется обратно, став намного сильнее.

И тогда уже мне придется пожирать какой-нибудь несчастный материальный мирок, чтобы сохранить равновесие. Мне ни к чему эта гонка. Скажу больше: я страшусь ее последствий.

Итен скрипнул зубами. Лучшим выходом было бы уничтожить эту тварь прямо здесь и сейчас. Наверняка, перестань существовать она, исчезнет и двойник, а значит, и карга останется с носом.

Вот только вряд ли на это у Итена хватило бы сил.

— Значит, ты предлагаешь помощь, добренький ночной кошмар?

— Не делай выводов раньше времени, — укорил хамилио. — Когда я сказал, будто добр или хоть чуть забочусь о ваших драгоценных существованиях? За благоглупостями — в храмы, их по всем материальным мирам настроили столько, что от одного вида или упоминаний блевать тянет. Причем кроме тех, кто на них паразитирует, есть немного искренне заблуждающихся. Жизнь портите и себе, и окружающим.

Мантры… молитвы, мелочные желаньица аж сюда долетают и оседают вонючей жижей где ни попадя. Убирать приходится. Потому за сомнительным добром невесть кому, как и еще более сомнительной справедливостью — уж точно не ко мне.

— Ладно, допустим, — Итен пожал плечами. Представься абориген неким очередным богом, которого хлебом не корми дай осчастливить кого бы то ни было, Итен постарался бы дать ему в лоб. Вряд ли вышло бы, учитывая бой не в своем мире и неравные «весовые» категории, но намерения ведь тоже нельзя сбрасывать со счетов.

— Не оттого, что вы, пришлые, представляете для меня хотя бы малейший интерес, — продолжал хамилио, собственно рептилией не являвшийся настолько же, как и человеком, кшмури или драконом. Впрочем, по поводу последних абсолютной уверенности у Итена не имелось. — Двум дуэлянтам, вышедшим на поединок, глубоко безразлично, сколько букашек, кишащих в траве под подошвами их сапог, они подавят.