Дело о золотой маске

У аборигена тонкого мира, заключившего сделку с древней каргой, теперь имелось какое-никакое, но материальное тело, в котором тот мог пройти в материальный же мир без опасения угодить в ловушку притяжения и стать призраком или духом. С помощью физического тела он сможет на этот мир воздействовать. Причем не просто дотрагиваясь и переставляя предметы. Древняя дура, в конце концов, обладала магическими способностями, наверняка, сейчас ее сила даже больше, чем была, а уж если учесть знания твари...

— Почему ты пришел ко мне?.

. — Итен потер переносицу, в висках загудело.

— Да успокойся ты, — хамилио поморщился. — Наплевать мне на твой Гранвиль, сказал же: миров много. А вот внезапно возросшее могущество моего… пода-антипода ненужно. Только он, знаешь ли, связался с особью из твоего мира. А значит, я вынужден был связаться с тобой.

— Поду-антиподу? — переспросил Итен.

Хамилио кивнул.

Итен обратил взор к небу. Разумом он понимал: в невообразимо огромной Вселенной, включавшей в себя бесконечное число самых разных миров, могли существовать какие угодно законы и существа.

Однако поверить оказалось непросто. Под и антипод? Двое, представляющие по сути одно?..

— Не смей даже заикаться о свободе воли! — предупредил хамилио. — Для меня ты несовершенен именно поскольку одинок. К тому же глуп, ведь, похоже, искренне считаешь, будто решаешь только за себя и обладаешь иллюзорным правом выбора.

Итен прикусил губу.

— Ты хоть представляешь, что такое кластер, идиот? Множество разумов, составляющих единое целое.

Одни и те же души и сознания, путешествующие во Вселенной, рождающиеся и умирающие, всякий раз тасующиеся и исполняющие разные роли: тот, с кем ты был когда-то дружен, сейчас или в будущем станет злейшим врагом, а, возможно, родителем, любимым, ребенком…

Шквальный ветер обрушился с моря, взбугрил посеревшие волны, пронзительным чаячьим криком резанул по ушам.

— Перестань! — потребовал Итен.

— Мой кластер вмещает двоих, только и всего!

Небосвод прошила багряная молния, расколов его надвое.

Половину начал заливать белый свет, другую — тьма.

— Я сказал: хватит!

Хамилио, позаимствовав у Итена привычку, тоже потер переносицу.

— Страшно?!

— ДА!

И начавшееся было буйство природы исчезло, словно и не начиналось.

— Да, — повторил Итен спокойнее. — Только это ведь не меня касается.

Хамилио усмехнулся.

— Всего лишь еще одна форма, которую обрела жизнь. Имеет ли она отношение к тебе — дело даже не десятое, а тысячное или миллионное.