Дело о золотой маске

Либо же нашему скромному Итену Сирену суждено нечто особенное, и дракон отчетливо увидел это, —проговорил доктор Дофин, смешивая синюю и зеленую тинктуры. — Поживем — увидим.

Итен хотел спросить еще о многом, но голова закружилась. Боли он по-прежнему не ощущал, но свет начал меркнуть, а голоса отдаляться. Он из последних сил цеплялся за реальность, когда кто-то неизвестный прошептал ему на ухо: «Отпусти». И Итен рухнул в ласковую и добрую тьму.

***

— Надеюсь, хоть чешуей обрастать не начну? — спрашивал он месяц спустя, когда слабость окончательно осталась в прошлом, а сам Итен наконец-то почувствовал себя живым в полной мере этого слова.

Он стоял перед ростовым зеркалом в старой медной раме и рассматривал кривой шрам на правой ноге. Тот начинался практически на боку и тянулся по внешней стороне бедра до колена. Пожалуй, не вмешайся в лечение дракон, провалялся бы Итен еще долго, если бы вообще не пересел в механическое кресло на несколько лет. И тогда о работе в городе можно было бы забыть также на несколько лет, если не навсегда.

Еще он изменился внешне. Лицо вытянулось и стало уже, насыщено-карие глаза пожелтели, волосы потемнели чуть ли не до черноты. После ранения он стал выглядеть старше, что не могло не радовать. Итен не считал себя красавцем и по его личному мнению ничего важного не потерял. Гораздо сильнее его тревожила неприсущая магам стройность. Итен теперь выглядел, как в юности до поступления в учебку. «Кожа да кости», — сказали бы кумушки, живущие по соседству, а бледность, наверняка, сравнили бы с аристократической.

— Фактов обращения людей в инорасников лично я не знаю, — ответил Варгат Дофин, присев на стул возле пустой теперь кровати и закинув ногу за ногу.

Он продолжил возиться с Итеном, когда тот уже вполне пришел в себя, наотрез отказавшись отпускать того домой до полного выздоровления или спроваживать в клинику поскромнее, с которой у полицейского управления был заключен договор на оказание медицинской помощи. Отчасти по просьбе Ирвины Блакарди, являвшейся его старинным другом, но в гораздо большей степени из личного интереса.