Дело о золотой маске

— Полагаю, вы шутили? — у Итена в голове не укладывалось, как можно сотрудничать и быть союзником человека, к которому нельзя повернуться спиной, от которого всегда стоит ожидать подвоха. Грейл Дракаретт, несмотря ни на что, умел к себе расположить. Он мог помочь походя и бескорыстно. И он мог точно также на ровном месте и без видимых причин оскорбить, если не ударить. Разумеется, сугубо для науки и личной пользы «инспектора». В такие, как сейчас, минуты Итен искренне благодарил судьбу за то, что не родился аристократом.

— Даже не начинал, — подавив зевок, заявил Дракаретт. — Лицо ты держишь, это хорошо, но ни к чему так сжимать подлокотники кресла: слишком заметно. Дерево крепкое, но все равно не повреди.

— Прощу прощения, — процедил Итен сквозь зубы.

— Существует несколько категорий людей, — продолжил Дракаретт. — До одной из них не доходят советы. Такие… не побоюсь этого слова, индивиды предпочитают набивать шишки сами. Вот только я не заинтересован выпутывать тебя из приключений разного рода пикантности, инспектор.

— Обойдусь, пожалуй.

— Вот и славно, — склонил голову Дракаретт. — Надеюсь, мы поняли друг друга.

Итен тоже склонил голову в знак согласия.

— Пятого дня бал-маскарад дает Киршиц, — спокойно и благожелательно, словно и не устраивал Итену разноса только что, проронил Дракаретт. — Насколько понимаю, вероятность появления на нем маски весьма высока.

— Так и есть.

— Я уже объявил, что прибуду на званный вечер вместе со своим протеже.

Если он ждал какой-то реакции на свои слова, то просчитался: Итену было абсолютно все равно, как его станут представлять, называть и кем считать в так называемом высшем свете. Он рассчитывал поскорее обезвредить опасный артефакт и никогда больше не появляться в обществе аристократов.

— Делись уже, — словесно подтолкнул Дракаретт. — Вижу же, тебя что-то тревожит.

— Не сочтите мой вопрос бестактным, но насколько вы осведомлены в области тварелогии? — спросил Итен.

— Я получил блестящее университетское образование, меня учили лучшие, не такие как в ваших учебках, — высокомерно заявил Дракаретт.

Впрочем, Итен не сомневался, что так и есть. В учебке тварелогию, упорно называя давно вышедшей из обихода демонологией, преподавал старый хрыч, из которого разве лишь песок не сыпался. На лекциях тот больше спал, чем объяснял предмет. На экзамене изволил дремать. Причем пребывал в полнейшей уверенности, будто «господа студиозусы» все ему сдали.