Хроники одиночки

после того Вовка твёрдо решил стать военным моряком, поступить в Нахимовское: бредил парусными фрегатами и многопалубными линкорами, подводными лодками и быстрыми незаметными эсминцами, неуловимыми торпедными и смертельными ракетными катерами, зубрил мозголомные названия снастей и парусов, а по ночам вскрикивал, повторяя эти странные термины...

И в нынешнем 18-м ему исполнилось четырнадцать, и, уезжая поступать, он взял и выложил в инет все записи про дядьку - ведь никто не знал, что он их делает, а он, гад, записывал, и не только голос или видео, но ещё и на бумажку, а потом расшифровывал, и в файлы набивал, и картинками сопровождал - и всё на сайт, всё то, что ему дядька рассказывал; и фотки кораблей, о которых дядька говорил, нашёл, и карты мест и проливов, и даже сам чертил, если речь о наших местах и боях шла, и стрелочки, и обозначения военной техники и подразделений - целых четыре года сам всё готовил, один, сам языки программирования выучил и компьютерным художником стал сам, никого не позвал, всё сам - мы, читая и обсуждая, от неожиданности и зависти всей общагой бурлили, как сельский сортир после килограмма дрожжей!

Мы прямо обалдели, мы столько всякого говорили и думали про Вовку, что, будь слова камнями, ничего странного не было бы, что Вовка не доехал, попал вместо Нахимовки в больничку, догеройствовался: добро бы из горящего супермаркета там людей выводил или животных из зоопарка, или там спасал утопающих, нет, он просто увидел, что грузовик под разгрузкой сорвало с ручника и тот стал скатываться назад, на остановку, ну и не придумал ничего лучше, чем самому под колёса кинуться, хотя мог бы бросить сумку там или кирпич.

И вот сейчас, в последние выходные августа, встретились, съехались, собрались на городском ставке за общагой, на заборе сидим, курим, но не про "как я провел лето" делимся, и не про планы, что делать будем - все Вовке кости моем, высмеиваем его поступок, мол, не факт, что не случайно свалился, даже Анном Карениным обзываем...