Хроники одиночки

Но прекратилось и это - на более высоком уровне очнулась Богиня, частью Чьего Мира был и этот Бог со своими невыученными уроками, и Его Учитель, очнулась от созерцания Всей Себя, сосредоточилась на том фрагменте Себя, где жила школа Богов, фыркнула неудовлетворённо "неправдоподобно!", "сусально!", "слишком пафосно!", "некрасиво!" - а она была красивой Богиней, во всяком случае, она сама про себя так думала, и занудно-скрупулёзно следила, чтобы Всё в Ней было Красотой, и тоже потянулась к регуляторам Своей Души - так вот и не случилось в Донбассе Чуда, не высадились из летающих тарелок Добра зелёные человечки Справедливости, диверсанты не проросли пальмами и баобабами, взрывы не стали кронами цветущих фруктовых деревьев, зависть не стала состраданием, а ненависть - взаимопомощью.

И только где-то в самом низу пирамиды Миров-Богов, в тёмной больничной палате реанимации под капельницей и медицинскими приборами проснулся тот мальчишка, который не сможет стать нахимовцем, который Есть-Станет Одиночкой в бурном море, который внутри разума уже становится Творцом Своего Мира, который не сможет не продлить иерархию Миров-Богов; проснулся, вспомнил, как неумолимо надвигались огромные сдвоенные колёса грузовика, затягивая внутрь, между собой и под себя и камни, и портфель, и даже большую дорожную сумку, а за спиной на остановке плакала в большой детской коляске двойня у галдящей по телефону бестолковой мамаши, вспомнил, как не хотелось прыгать туда, вспомнил и этот сон про пирамиду Миров-Богов, и про Бога-недоучку, страдающего от своей неумелости, - и ему захотелось вдруг вместе с Ним, Мальчишкой, Ровесником проснуться ещё раз, проснуться от того, что кто-то вошёл в его Мир, в Его палату, пусть хоть Баба-Ядвига с клюкой, хоть казак с кирпичом, хоть тупой Мяван или медсестра с уколом, но лучше, чтобы мама, чтобы можно было обнять её тёплое мягкое тело, уткнуться носом ей в грудь и сказать: "Мама! Мама! Мне сегодня приснился такой сон!.