Игрушка для кардинала

— Ваше преосвященство, — мужчина широко улыбнулся, а когда вслед за ними вошел четвертый кардинал, то просто засиял не хуже электрической лампочки.

— Добрый вечер, — отозвался Стоун, а Четвертый просто кивнул, не обратив на полицейского никакого внимания, с таким выражением лица можно было с тем же успехом поздороваться и со стеной.

— Все готово по вашему распоряжению, — отчеканил полицейский.

— Хорошо.

— Мейвор, вы готовы?

Четвертый кардинал обратился к ней, еще бы сейчас она была важной фигурой в этом спектакле, если не сказать, ключевой.

Он даже улыбнулся ей одними уголками губ, так приветливо и добродушно, словно они как минимум хорошие знакомые.

— Готова, — соврала она. Разве можно быть к такому готовой? Но в это она сама ввязалась, в этом уже не обвинишь Калеба или проклятую систему, это её собственная инициатива узнать, что случилось на самом деле, побороться за правду, которая теперь не казалась столь заманчивой.

«Некоторые вещи лучше не знать, девочка», — так говорил сам Барри.

Он был мудрым, а она молодой и глупой.

— Эта… госпожа Мейвор будет вести допрос? — удивился полицейский, на этот раз скрыть свои эмоции не удалось, его лицо буквально перекосило.

— Так именно, — кардинал повернулся к ней лицом. — Там везде установлены камеры и микрофоны, мы услышим даже малейший шепот. Просто заставь его сказать «я виновен».

Нейрис посмотрела в упор на четвертого кардинала.

— Я заставлю его сказать правду, — ответила она, подчеркнув последнее слово.

Затем она перевела взгляд на Стоуна, который занял позицию у стены, меланхолично подперев её плечом. Со стороны казалось, что ему все равно, но Нейрис уловила, как он внимательно смотрит на большой экран, на котором — пустая допросная.

— Значит, можем начинать, — Четвертый пожал плечами. — Лучше если он скажет «я виновен», — он улыбнулся по-отечески, и мягко положил ладони ей на плечи, а затем его пальцы больно впились в кожу. — Ведите подозреваемого.

Нейрис стиснула зубы. Вдох и выдох, все как учил Хэнк. Ей хотелось оттолкнуть кардинала или еще лучше залепить ему пощечину, но она лишь улыбнулась:

— Правду, — повторила она.

Пальцы еще большее впились в нее, настолько сильно, что захотелось вскрикнуть, но не потребовалось. Калеб оказался за её спиной, он обхватил её рукой за шею, так словно бы собирался задушить или же показать, чья она собственность. Четвертому пришлось её отпустить.