Дом на колёсах

До сих пор кажется, что мы держим вас в плену, в неволе… Замор, выдача замуж – в этом есть нечто насильственное. Словно вам судьбу навязывают. Не знаю, правы ли мы. Был ли прав Седой, решив, что с вами надо поступать именно так… И я теперь – часть всего этого. Вот что меня иногда тяготит, Лив.

– Ты… ты бы отказался от меня? – В её голосе задрожала обида.

– Ни боже мой. Только… мне стало страшно от мысли, что ты можешь улететь. Взвиться – и туда… куда лежит твой путь, нам неизвестный.

– Ка… как ты такое можешь думать?!.. Не смей! никогда! Я… может, я ради тебя сквозь атанор прошла! Просто не знала, что ты ждёшь, и как тебя зовут. А ты сам? разве случайно меня встретил, в миссию поехал? Это и есть судьба – найти друг друга. Встретиться, чтобы не разлучаться. И я бы… Я бы вместе с тобой полетала, – призналась она так, как говорят о сокровенном.

– Как знать, вдруг и суждено, – взглянул Тим задумчиво. – Душа и у нас отделима от тела, и не только в смерти.

– Ты восходил? как мы?..

– Похоже на то. Но плохо помнится. Там – состояние куда сильнее, глубже сна.

Лив посерьёзнела:

– Значит, это не улица с односторонним движением. Можно восходить – и нисходить.

– Седой и Клэнси нисходили. Но лишь на одну ступень. Это дорого им обошлось. Нельзя пройти и вернуться прежним.

– Мы должны быть вместе. Я буду рядом. А если тебя потянет дальше, я удержу. Наше место здесь. Зря я, что ли, сюда через огонь пробиралась?.. Хочу быть счастливой тут, не в запределье. Там что ещё будет!.. а здесь мы – это мы, я и ты.

Вместо ответа Тим взял её правую ладонь в свои, чтобы ощутить тепло молнии:

«С такой не заблудишься».

* * *

Газетные новости, слухи о приезжих артистах – всё это всколыхнуло публику, зал общинного дома был полон.

– Сегодня у нас в гостях с концертом – часть труппы Синдерелли, которую вы ещё не видели!

Выступление начал Тим, умеющий коснуться струн души, как струн гитары, чтоб добиться своего. Ради этого он сложил нехитрую песенку в духе кантри, с намёком:

Фрэнк Шлаттер был башмачник и сапоги тачал,

Молился, Библию читал, девчат не замечал,

И ни одной – о, Боже мой! – шутя не подмигнул,

А был он парень хоть куда – легко подковы гнул.