Дом на колёсах

– Но слава осталась при них. Прошлое не зачеркнёшь.

– Тогда зачем вы собрались и привезли их? Чтобы я вновь сделал их алкоголичками?

– Они – наши, из Дома-Башни. Это как цвет глаз, оно не меняется. Когда можем, мы делимся с ними едой, даём одежду, защищаем от обидчиков. Принять их – нельзя, забыть о них – тоже.

Пока Злой Воин внушал Тиму принципы племенного гуманизма, Тим, в свою очередь, изучал компанию навахо. Молодчики как на подбор – на тот подбор, который он уже приметил в Галлапе. Они курили, подпирали стены, околачивались у питейных заведений.

Слов нет, после высадки с «Мэйфлауэра» бледнолицые сделали краснокожим много зла – грабили, убивали, обманывали, спаивали, изгоняли. Это весомый повод возненавидеть пришельцев, отвергать любые их искательства, не доверять и отвечать холодным презрением на всякий жест в свою сторону. Даже мстить исподтишка. Но откуда-то взялись же хваткий Джо Кардан и ушлый адвокат Гриваса. Мало ли, как они к бледнолицым относятся – оно им не мешает быть профессионалами и иметь с врагов порядочный доход.

С другой стороны, у тех же родников огненной воды собирались белые лоботрясы и хулиганьё, считающие себя солью земли и убеждённые, что Бог выбрал Америку. Им-то кто мешал из американцев вырасти в людей? Айк Эйзенхауэр? капитализм? рок-н-ролл? никудышная конъюнктура в округе Мак-Кинли? или правы комми, утверждающие, что социальную апатию надо лечить принудительно, а не болтовнёй о свободе выбора?..

Нет большой разницы в том, какого цвета отребье дышит тебе в лицо перегаром.

– Иными словами, – перебил Тим вожака тем голосом на вдохе, каким лучше доходит, – вы хотите, чтобы они пили по-прежнему, были послушными и добывали вам деньги на выпивку.

Между индейцев началось какое-то опасное движение, вроде единого порыва, но оно не закончилось, поскольку в этот миг раздался звук.

Ливия зашипела.

Всякий с юга Штатов, кто долго шлялся по лону природы, мог слышать два нехороших звука – сухой шорох погремушки на хвосте гремучей змеи и предостерегающее шипение ядозуба. Если ты совсем осёл и продолжаешь наступать, то следует бросок, и ты получаешь порцию яда.

Трудно с чем-то спутать это хищное шипение. Сначала как бы череда быстрых рывков громадного велосипедного насоса – шш! шш! шш! шш! – а после громкое «Шшшшээ!» с разинутой пастью.