Дом на колёсах

Орёл хранил это в себе, чтобы уйти с этим в ночные отцы. Как иначе оттуда хранить близких?

Вторая волна всколыхнула костёр из горящего камня.

Настал черёд Корсина; он призадумался. Взаимная любовь у них есть – без любви в пещеру не легли бы. Насколько он знал Тима, тот верен клятвам и обетам. Нужно нечто, данное извне.

– Пусть они находят то, что ищут, и понимают то, что найдут.

Была третья белая волна, и последняя в этом костре. Круговая трубка остановилась на профессоре, он затянулся напоследок и выбил чашку о пылающий камень.

– Мы услышаны, – вздохнул Олений Плащ.

– Учитель всегда позаботиться об ученике, – скосился Орёл на Корсина.

– Может, о двух. Его невесту я пока не знаю. Время не пришло.

– Мы зовём её дева-святыня.

– Наречёте вновь, когда родит. Девичество – цветок, а материнство – плод.

– О, это труд для жриц дождя. Пусть идут в Эрмиту, примут дитя, тогда определятся.

– Будешь при открытии пещеры? – Олений Плащ глядел, как Горный Мастер встаёт.

– Излишне. Я выполнил то, ради чего приезжал.

Тиму подпорки не нужны – у него жена, перстень и посох, а у Ливии – муж, молния и душа. Они справятся. На всякий случай есть мой телефон и адрес. Прошу извинить, братья – машину взял в прокате до утра, надо успеть на поезд, а там – к самолёту. Надеюсь на встречу в этой жизни.

– Дай знать людям, что ниже, – напомнил Чёрный Орёл. – Пусть берут кирки, ломы и поднимаются сюда. С восходом приступим.

– Питьё им давайте помалу, кормите кашицами. Пока не окрепнут, в церковь не тащите, успеется.

Недели за две придут в себя, тогда и свадьба.

– Тем, что в согласии легли на каменные ложа ждать воли духов, падре не нужен, – проворчал Олений Плащ.

– У каждого народа своё чудо. Тим свёл их; одно без другого не бывает.

* * *

Ёжась и позёвывая – бессонная ночь брала своё, – Корсин спускался по тропе, вспоминая, сколько газолина оставалось в баке. Глупо будет застрять на серпантине между гор и опоздать на самолёт.

Навстречу топали, взбираясь едва не бегом, глазастая Сибилла и юная Тасита – тоже, наверное, ночь просидели у лампы-переноски, переживая.

– Мистер Корсин… уже? – задыхаясь, выпалила зуни. А ведь якобы ста ярдов не могла пройти.

Сиби молчала. Учитель Тимоти смущал её – за его бледными изжелта-серыми глазами как бы стояла стена, непроницаемая для ясновиденья. И он не был лучезарным! ни капли! Кажется, просто сухонький дед. Но встретишь такого – поклонись и уступи дорогу, ему молния ничто – он громоотвод.

– Ещё рано. Сейчас я позову людей.