Ученик чародея

Среди любимых вырезок, коллекцию которых я взял с собой, покидая Европу – заметка из воскресной «Национальной политики» от 23 сентября 1906-го: «Чудовищный паук наводит ужас в Смихове! На месте балагана, где был «Восточный паноптикум», известный своими преступными хозяевами, прошлой ночью был замечен паук размером в десять футов. Монстр двигался на восьми ногах, держа в челюстях нечто, похожее на большой кирпич. Патрульный полицейский Янак трижды выстрелил в чудище из револьвера, но не добился успеха – устрашающая тварь прыгнула во Влтаву и уплыла в сторону моста Палацкого».

Первая удачная модель! и уже такая способная! Я горжусь ею, хотя она была простенькой и недолговечной.

Уверен – князь следил за событиями, в том числе по пражской прессе.

Более того, я убеждён, что он понял адресованный ему сигнал.

Целенаправленно действующий паучина, способный нести в челюстях кирпич, умеющий плавать и малоуязвимый для огнестрельного оружия – для понимающего человека это достаточный намёк.

Но адресное послание я направил ему в 1911-ом, перед эмиграцией. Маркёром запаха и вещным следом стал конверт с письмом профессору Хохштеттеру. Я его сохранил на всякий случай. И вот случай представился.

Да, собирать свои ногти и волосы – хорошая привычка. А заслюнивать письма – плохая. Для некоторых существ (и для несуществ тоже) этого достаточно, чтобы взять след.

«Дорогой амир-сахиб!

То, что Вы обнаружили это письмо на столике рядом со своей кроватью, означает доставку его почтальоном, который незаметно входит и уходит, не потревожив Вашего сна.

Я искренне и глубоко признателен Вам за науку, за все те знания, которые Вы преподали мне. Надеюсь, моя служба была достаточным возмещением за те труды, которые Вы мне посвятили.

Прощайте.

С благодарностью – Якоб Перхт»

* * *

Ни одного из слов, написанных выше, вслух не прозвучало.

Джейкоб Фридель хорошо знал цену всему, что произнесено, а потому всю ночь хранил молчание, проговаривая воспоминания про себя.

Супруга его, Лили Фридель (соседи считали её мексиканкой), а также дети, которых на ранчо жило четверо (старший учился в университете Нью-Мексико, в Альбукерке), знали, что изредка, в некие определённые ночи, Джейк сторожит дом снаружи. Почему? нипочему, просто так, поскольку это принято.

Он сидел на террасе в плетёном кресле, с пистолетом «манлихер» и винтовкой «винчестер», лицом к востоку, с сигарой и стаканом джина.