Ученик чародея

Теперь я должен герметизировать пузырь. Обе руки у меня заняты; достань катушку ниток. Она в правом кармане пиджака.

– Что… это не катушка.

– Тсс. Подарок. У нас принято делать подарки на Новый Год. Спрячь.

Послышалось шарканье подошв Конго-Брауна. Помедлив мгновение, Фатме проворно убрала подарок куда-то в складки своих одежд. Шоколадный заяц в золотой фольге.

– Савсан, – тихо проговорила она.

– А?..

– Меня зовут Савсан. Как цветок. Лилия. В нашей церк…

– Вот и аккумулятор! – ввалился египтянин.

– Ставь на пол.

– Может, обойдёмся и без них? – Конго водил из стороны в сторону широким носом и сопел, словно вынюхивал – что тут без него происходило?

Вдруг его дыхание остановилось. Фатме ахнула и отшатнулась, закрыв ладонью рот с коротким вскриком:

– Дайя!..

Тут медлить было опасно. Дайя – искусство дервишей принимать странные позы, при которых изменяется сознание. Или открывается, чтобы в него вошло нечто извне. Когда я обернулся, руки египтянина исполняли неестественные пассы, будто он сам себя гипнотизировал, стан искривился, а физиономия Конго-Брауна исказилось, как каучуковая маска, и сквозь его изменившиеся черты начало проступать другое, знакомое лицо…

Надо прервать этот судорожный спазм, пока дело не зашло слишком далеко – и я врезал ему с правой руки.

– Палку! ложку! – приказал я Фатме, удерживая бьющегося Конго. Она уже знала, что делать в таких случаях, чтобы её мелкий хозяин не прикусил язык.

Обошлось. В этот раз обошлось. Князь был уже совсем рядом.

И что ему вздумалось следить за мной, буквально по пятам идти?..

* * *

Правила перевозки неупокоенных и неотпетых мертвецов (а также мумий и частей мёртвых тел) довольно строги. Отдельное помещение, умиротворение духа, сопровождающий специалист. Чем нарушать эти правила, лучше им следовать – целее будешь. Поверьте, многие люди пострадали от того, что пренебрегли правилами.

Поэтому для себя и для костей урода я взял купе во втором классе целиком. Подстраховаться надёжнее. А то мало ли. Неизвестно, как добыт урод, какой обряд над ним справляли в Персии. Положим, на меня или на князя дух не кинется, а вот попутчики… Нет уж, проще очертить купе защитной линией.

В родные горы я ехал тёмной январской порой, а собеседником моим был Акси.

– Скажи на милость, Йокке, зачем ты затеял такое?

– А яснее выражаться ты умеешь?

– Шоколадный зайчик.