Der Alchimist

За миг короче человеческого вздоха я ясно вижу, кто из вас воистину достоин волшебного превращения в божественном тигле, а кто так и останется мутным осадком на дне пробирки и золотом никогда не станет.

Второе образование в области религиоведения я получила заочно и одновременно с первым, лингвистическим. Папа любил говорить, что вера – это тема, которая никогда не потеряет актуальности, и религиозно окрашенным словом можно разжигать или усмирять конфликты между целыми государствами. Поэтому я точно знала, как следует назвать того, кто стоял передо мной и прожигал взглядом насквозь.

– Der Alchimist, – мои ноги подогнулись, и я неловко присела на стул. Старик вновь торжествующе улыбнулся.

Старик вновь торжествующе улыбнулся.

– Айзек Шпренгер им был, Ханна. Пока не понял, что философский камень отыскать нельзя. В него можно только превратиться.

В здании, которое было человеком, что стоял сейчас передо мной, воцарилась тишина. Торжественная и одновременно зловещая.

– Открой ноутбук, – приказал старик, и его голос заполнил пустой зал, загрохотал под потолком.

Я послушно приподняла черную крышку. Руки почти не дрожали. На экране замелькали символы, многие из которых я знала, о значении остальных догадывалась.

– Это я, – я тупо уставилась в монитор. – Моя жизнь, мои мысли, желания, промахи. Оцифрованная пиктограмма, которая содержит мое прошлое, настоящее и, – я сглотнула, – будущее.

Старик довольно засопел.

– Легко мне с тобой. Всё понимаешь. А вот другу твоему, писателю, пришлось преобразовывать знаки в видео.

– Вы убили его, – отрезала я, не поднимая глаз.

– Вовсе нет. Я просто показал ему, что его первый роман никто не захочет читать, – беззлобно парировал мой собеседник. – А вот четвертый сделал бы его знаменитостью. Его суждено было прочесть одному влиятельному человеку, который изменил бы мировой порядок вещей. Но твой огненный друг не стал досматривать видео до конца – схватился за голову и выбежал вон. А я насильно никого не удерживаю, – старик вздохнул.

– А Саша?

– А вот он не убежал, – Айзек покачал головой. – Поэтому он теперь в другой реальности, где люди, устремляясь за целью, плавятся и теряют форму, чтобы закалиться и приобрести качества драгоценного металла. Самый большой грех в жизни, – алхимик глубокомысленно поднял к потолку узловатый палец, – это не иметь в ней цели. Или не обладать достаточной храбростью, чтобы последовать за ней.