Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Товарищи оборотня пока не заняли ничью сторону, чем очень его злили, метко ударяя по самолюбию. Женщины-волколюди вели себя более предсказуемо. На открытую конфронтацию не шли, но всем видом показывали, кому они верят, а кому нет, ласково поглаживая маленького оболтуса по голове и с вызовом бросая испепеляющие взгляды на Швеца.

Виновник всей этой суеты, стоически перенося женские нежности, держался рядом с отцом, придавая тому уверенности своим тягуче-писклявым: «Па-а-па... Я правду говорю. Честное слово.

От этого у Антона дёргалась бровь.

«Мало того, что врёт, как сивый мерин, так ещё и спорить мешает, — читалось на его физиономии. — Выпороть бы».

К подошедшему Иванову никто из собравшихся не обратился — напарник умело притягивал внимание к себе, заставляя слушать только его да отца-оборотня.

Пользуясь незаметностью, инспектор приблизился к собравшимся сзади и стал немножко в стороне, давая напарнику себя заметить. Деньги лежали в кармане штормовки, как и смартфон с установленными банковскими программами.

Появление пришлось весьма кстати. Завидев сослуживца, Швец перешёл ко второй стадии представления, тут же сменив казённый тон на панибратский. Вскользь бросил с пяток понимающих реплик, постепенно съехал на «ты».

Вервольф предложенную манеру общения принял. В словесной эквилибристике у призрака частенько случались приступы мастерства, заставляющие оппонента искренне считать, что всё происходит по его согласию и воле:

— Я тебе талдычу — никто не нападал, а ты заладил: «Не мог.

— Сначала найдите.

— Найдём... Могу поспорить! На десять тысяч!

Названная сумма оставила оборотня равнодушным. Бедностью он не страдал. Тогда Антон, умоляюще глядя на друга, добавил:

— И ящик вискаря.

Упоминание изрядного количества спиртного пришлось собравшимся более по вкусу. Предлагаемое пари становилось занимательным, чисто мужским, подогревающим интерес к уже приевшейся теме.

Повеселевшие приятели папаши с любопытством ждали ответа. Примет или нет? Позволить себе ящик не просто дорогого, а очень дорогого виски мог каждый, но добытое в качестве приза — в разы вкуснее. Почётнее, в конце концов.

Подогреваемый поддержкой собратьев, вервольф снисходительно бросил:

— По соточке — слабо?

Швец замер. Разговор шёл явно не о ста граммах или рублях. Таких денег у него не предвиделось даже в очень отдалённом будущем.