Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Больше могу обеспечить безналом. У меня есть.

— Спасибо. Ограничимся десяткой... На оборотней обещаю не давить. Откажутся — бесплатно велик верну. Никакого вымогательства или просьб дать «на бензин». Хотя и жалко будет. Там есть, за что содрать денежку в воспитательных целях. Но, сначала, уточню, чтобы не вляпаться по глупости: сколько лет мелкому вервольфу?

— Двенадцать, — с большим сомнением сказал Сергей. — Во всяком случае, выглядит он на этот возраст. Как на самом деле — хрен его знает. Их племя живёт долго.

— Помню. Но, раз с прочей мелкотой на велике до сих пор рысачит — значит ребёнок. Уже легче. Далее. Курящих на той пьянке много собралось?

— Были. Сколько — не скажу, — инспектор видел кого-то из компании с сигаретой, однако не обратил на это внимания.

— Совсем хорошо, — загадочно разулыбался Швец. — И последнее, но это не к тебе... Анисий! — громко позвал он предводителя турбазной нечисти. — Анисий!

Крика ему показалось недостаточно, и призрак несолидно сорвался на бег, догоняя колонну новоявленных партизан.

Тот поглядывал на хозяйского друга сначала с изумлением, затем с недоверием, однако после мелькнувшего слова «велосипед» преисполнился желанием помочь в розысках утерянного имущества.

Отправив подчинённых разоружаться, и «узнаю, что кто-то постояльцам на глаза в амуниции показывался аль проболтался — в отхожее место переведу», Анисий трусцой поспешил за ограждение, возбуждённо приговаривая:

— Туточки.

Не дожидаясь финала мусорных исследований, Сергей пошёл в свой номер, сменить одежду на более чистую. Лесные разборки с падениями на землю мало способствовали внешней чистоте, потому часть поисков оказалась пропущенной.

Но на финал он успел, отложив звонок Ерохе до полного прояснения ситуации.

***

Строгий, как экзаменатор, Швец, стоял в кругу отдыхающих, и веско, с ледком, говорил:

— В ходе проведения дознания установлен факт отсутствия события преступления, равно как и невозможность угрозы жизни и здоровью вашего сына.

Папаша мелкого вервольфа, плотный мужчина с тяжеловатым лицом, выражал недовольство. Культурно, но бескомпромиссно. Обвинения во лжи сыну пока никто не выдвигал, однако «между строк» отчётливо читалось: «Обман на обмане. Заврался ваш сыночек».