Нелюбим

Нет, он должен что-то видеть. Эх, если бы самому!

В скором времени адрес гр. Бобонца был у него в кармане.

На Запад – путь неблизкий. Район тот хоть и обжитой, но и за двое суток до него не доберешься, – если встать на рельсы. Поэтому Тант сразу решил: только самолетом. Хотя, к слову признаться, полеты он переносил не слишком хорошо. Высоты не боялся совершенно, но рев турбин, вибрация, болтанка... Оно и понятно, привыкнуть к проявлениям жизнедеятельности самолетного организма не было у него возможности, летал он в своей жизни мало.

Эти голубые, на выкате, глаза, ясные, как небо, и огромные, как весь воздушный флот.

– Во сколько будем на месте?

– В 19. 35 по местному времени. Полетное время три с половиной часа, – отрапортовала кассир, вытягивая губы дудочкой. Форменный мундирчик сидел на ее ладной фигурке безукоризненно, олицетворяя собой порядок, точность и надежность фирмы. Тант, снедаемый тревогой и нетерпением, хотел было съязвить по поводу превосходно составленного расписания полетов, но, окунувшись в это чистое, честное, забывшее о личных желаниях, лицо, не смог.

– Хорошо, – согласился он, – допустим. И поинтересовался: – А где же там можно найти приют в это время? Не подскажете? Город незнакомый.

– В аэропорту имеется гостиница.

– Вот как. Предусмотрели, значит.

– Все для удобства пассажиров, – и в глазах ее не было и тени сомнения.

– Правда? А фирма гарантирует?

Девушка внимательно посмотрела на него и неожиданно улыбнулась. Исчезла чопорность, растворилась официальность, и строгая работница превратилась в милое создание, которому, казалось, больше всего идет домашний халат. И тапочки, естественно, с помпонами.

– Вы не беспокойтесь, – сказало создание. – Рейс не опасный, а самолет хоть и старенький, но надежный. И экипаж опытный. Долетите вовремя и в лучшем виде.

– Уговорили, – Тант поднял руки. – Не имею возражений.

Билет был на руках, а до вылета оставалось еще часов шесть – уйма времени, которое следовало как-то нейтрализовать. Тут Тант подумал: «Не может быть, чтобы Шар за последнее время являлся лишь ондатровой шапке этого Бобонца. Были, несомненно, и другие люди, видевшие его. Надо поискать». Сказано – сделано. Он зашел в центральную городскую библиотеку, занимавшую превосходный особняк на Большом спуске, и в читальном зале взялся листать подшивки газет за прошедший год.