Нелюбим

Просто ужасно равнодушен он, как выяснилось, был в настоящий момент и к работе, и к своей судьбе в редакции, – как и ко всему, что не относилось к Нике. С чего бы это, подумал он? Нельзя же принимать все так близко к сердцу.

А почему, собственно, не принимать? Сердце не проведешь, оно тоже не обманет.

– Да, пожалуй, – ответил он на последний вопрос Редактора. – Не то, чтобы неприятности, но... Такое...

– Можно все же узнать подробней, в чем дело? Или это личное?

– Пожалуй, личное...

Редактор грустно посмотрел на него усталыми серыми глазами.

– Что ж, тогда ладно. Мы все однажды, – а кто-то и чаще, чем однажды – проходим через это.

Он был по-своему мудр, старый Редактор, но и он не мог даже предположить, что происходит с Тантом на самом деле, и потому думал о другом, о другом... Он выбрался из-за массивного и неуклюжего, как куб для кипячения воды, стола и принялся вышагивать, несколько карикатурно, взад-вперед по ковровой дорожке, приросшей к полу наискосок от куба к двери.

– А ты сможешь, скажем, перестроиться? – спросил он внезапно, остановившись перед Тантом. – Перетерпеть? Отстраниться?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Полагаю, тебе бы пошло на пользу – отвлечься. Или развлечься. Что скажешь?

Тот же жест.

– Может, тебе помощь нужна?

– Н-нет… Какая помощь? Нет, спасибо.

Редактор снова опустил голову и продолжил ходьбу.

– Хорошо, – выговорил он слово, словно вырвал себе зуб. – Как это ни трудно для нас именно сейчас, я, пожалуй, отпущу тебя в отпуск. Просто этого, – он кивнул головой в сторону стола, – понимаешь, больше терпеть нельзя. Согласен? Недели хватит? – Тант, не скрывая удивления и некоторого облегчения, закивал головой в свою очередь. – Тогда все, оформляйся. И очень прошу тебя, уладь за неделю свои дела, будет жаль терять такого.

Так, нежданно-негаданно, оказался Тант в отпуске. Он давно, еще с прошлого года, мечтал об этой призрачной свободе, но строил все планы на конец лета, не раньше, а тут – самая середина зимы. Неделя, да. И все же, отпуск был очень кстати. Он был – как спасенье, в эту пору душевной его замятни. В свободные дни он сможет многое сделать, вопрос прежний – с чего начать?

Оказавшись дома, он начал с того, что написал письмо матери.