Нелюбим

А свет мерцал, подразнивая, словно пытался заманить в ловушку. Пустое это, ведь вступив на ленту, с нее уже не сойти, не остановиться, не вернуться обратно. Лишь одна есть возможность выбраться отсюда – пройти весь путь до конца, и узнать, что там.

Каков он, конец-то, выдастся?

Мысль серьезная, не располагавшая к шуткам. Но, с другой стороны, ничего совсем уж, на сто процентов, безысходного сознание – для себя – не могло вообразить, всегда подразумевая какой-то выход, шанс на спасение. Именно в этом оно и было – спасение.

– Арра! Арра! – кричал попугай и, пружиня крылья, закручивал воздушную струю под собой. Глаза его горели, перья на голове стояли торчком, однако, результат оказался нулевой, взлететь ему не удалось.

– Попутничек, – ворчал Тант. – Вот зачем за мной увязался, птерикс несчастный?

Спираль со страшной силой раскручивала свои витки. Она пульсировала, сокращения и растяжения становились все судорожней. Было чем-то похоже на родовые схватки, чувствовалось: апофеоз близится. В трещины, что рвут бока спирали при растяжениях, вливалась сиреневая мгла, заполняя проход.

Тант смотрел лишь вперед, где спасительным маяком горел неведомый огонь. Смотреть по сторонам не было сил, сознание мутилось от бешеного неистовства стихии. Черная лента под дикое завывание завивалось вокруг него, пытаясь спеленать, как мумию. Но он продолжал идти, попирая ногами невидимую твердь, и казалось ему, что сиреневый туман подхватил и несет его вдаль, и сила этого необратимого потока стала его волей, и не было ничего, что могло бы противостоять ей.

A черные ленты, как черные крылья, все вились и вились над его головой, и рвал барабанные перепонки вой неземной силы урагана.

Да, собственно, все правильно, земли-то больше не было. Кончилась земля. Да и пространства не было тоже. Оно сократилось до минимума, свернулось в точку. И в центре точки – он. А вокруг – ночь и мрак.

Кто сказал, что буря, это мгла и тьма непроглядная? Абсурд! Это не откровение, и это не жизнь. Хуже, – это неправда! А кто говорит так – никогда не видел бури.

«Впрочем, стоп! – неожиданно рассудительно подумал Тант. – Эти мысли уже появлялись в моей голове однажды. Я даже помню, когда. Не доказывают ли они, что и этот внезапный ураган не случаен? Просто у кого-то слишком бедная фантазия, кто-то из раза в раз повторяется».

От мыслей этих прояснилось в голове его молодецкой. Слегка, тем не менее, облегчение он почувствовал сразу. Страшен враг, лишь покуда невидим.