Нелюбим

Прямо из-под их ног вылетала и серо-белой нитью уносилась вдаль автострада, ныряя где-то там, в неразличимости пространства, под синий занавес горизонта. Но, может быть, все устроено иначе, и она, наоборот, возвращалась оттуда? Как определить, что есть на самом деле? Не в этом ли проявляется вечная двойственность жизни? А, все равно! Улетающим – добрый путь! Прибывающим – здравствуйте, приехали!

Лалелла вдруг перегнулась через пористый бетон ограждения перехода и простерла руку, указывая:

– Смотри, Тант! Что это?

Под самым мостом белый снежный холст дороги промокал ярким алым пятном.

– Как красиво! – восторженно говорила Лалелла. – Какие яркие краски! Запомни это сочетание: алое с белым. Издревле люди узнали его – и вот оно перед тобой, в своем естественном виде. Запомни его, Тант! Кажется, что алый мак расцвел в сугробе снега, не правда ли? Это неповторимо!

Тант вгляделся в пятно пристальней.

– Нет, – засмеялся он. – Это похоже на... Это похоже...

– Ну, ну, на что же? – подбадривала его девушка.

Танту представилась клубника, плавающая в чашке сметаны, что-то еще, но он вдруг осекся.

– На кровь! – выдохнул он, ужаснувшись, и краски тотчас закричали о чьей-то беде и боли. – Ведь это кровь!

У девушки сделалось такое лицо, словно в самый разгар игры у нее отняли игрушку. Не обращая внимания на это, Тант схватил ее за руку и потянул за собой.

Они спустились с моста и подбежали к пятну.

Перед ними лежало, твердея на морозе, растерзанное колесами какой-то чудовищной машины, тело кота. Уцелевшая голова его единственным своим остекленевшим глазом, смертно оскалясь, взирала на мир.

Тант молча смотрел на эту огромную трагедию маленького существа, чувствуя, как от жалости стынет и раскалывается на куски сердце. По обе стороны от них проносились автомобили, некоторые истошно сигналили, ругались на доступном им языке, – Тант не обращал на это внимания.

– Тихон... Боже мой...

Сомнений не было, перед ним лежало тело его маленького друга. Верней, то, что от него осталось.

– Тихон, – шептал Тант сквозь слезы, – милый ты мой дружок. Как ты попал сюда? Как? Это что, шутка такая?

Он хорошо помнил, что, уходя, оставил Тихона дома. На хозяйстве.