Нелюбим

Перед глазами продолжали мелькать картины последней – битвы? попытки? – Магистриана. Пламенеющий Нелюбим, опаленная его светом вершина черной горы и черные бездонные пропасти вокруг. Черные птицы, будто черные привидения, снующие под выхваченным из темноты куполом неба, и, выше их, Окотэтто на огромной птице Минлей с семью парами железных крыльев. Громы и молнии! Крылья волшебного птаха обрушивали ветер, рывки и вихри которого разметывали черных бестий в разные стороны, а шаман поражал их железными перьями, выдергивая их из загривка сына Нга, повелителя ветров.

Слышался горячечный любовный шепот Ники, и вопрос Аджины к уцепившемуся кончиками пальцев за обрыв Магистриану: Ну, кого спасать будем, тебя или ее? Меня, в ответ, меня... Хохочущая Аджина с безумно горящими глазами, увлекающая за собой в пропасть своего маленького мага, его расширенные, пьяные от ужаса и восторга глаза... «Зачем же он пошел туда, безоружный? – истязал себя Тант вопросом. – На что рассчитывал? А ведь на что-то рассчитывал, на что-то, чем воспользоваться так и не смог. Интересно, на что?»

– Потом все стало очень плохо, – Марходей засопел трубкой, окутался клубами сизого дыма. – Хуже даже, чем можно было ожидать. Нам так и не удалось вернуть Нелюбим, он остался под контролем Аджины. Она заполучила своего Черного короля и усилилась многократно. Мы же, напротив, переживаем период упадка и ослабления. Я, как видишь, практически заперт в этом поместье и мало что могу за его пределами, хотя и отсюда пытаюсь противостоять злой силе.

– Послушайте, но ведь это было так давно?

– Не так давно и не так далеко, как кажется. Тем более что все ведь продолжается до сих пор.

– А Магистриан, похоже, предал ее. Я имею в виду – Нику.

– Темная часть его натуры возобладала, это верно. Но ты не торопись судить его слишком строго, ведь ты не знаешь всего. Двойственность присуща всем, еще неизвестно, как ты повел бы себя в той ситуации. А он... Он уже наказан достаточно сильно.

– Почему же все так обернулось?

– Люди утратили веру в добро, оно перестало быть для них привлекательным. Странно, да? Хотя, кого ни спроси, каждому лично подавай только благо. Однако зло научилось рядиться в привлекательные одежки, на которые многие покупаются. Наступили подлые времена помрачения и растерянности, когда черное кажется белым, белое объявляется черным.

– Ох, какие же вы, мудрецы и волшебники, путаники, никогда не говорите прямо.