Нелюбим

– Какова твоя сущность? Много ли в тебе человеческого? Чего, парень, от тебя ждать?

– Человеку, как и магу, присуща двойственность, – продолжал говорить сам, не дождавшись ответа, которого у Мага просто не было, – есть в нас и темное, и светлое. То одно нас манит, то зовет другое. И побеждает поочередно то одно, то другое. Однако людям тьма представляется более сильной, поскольку, им кажется, что в ней есть все. Больше, чем есть в свете. Это не так. В темноте не разглядеть того, что не увидел при свете. Надо учиться видеть.

Надо уметь понимать, что к чему. И, конечно, следует сохранять баланс. – Он вновь наклонялся над Магистрианом, стараясь разглядеть в нем невысказанное, важное. – А ты сможешь ли удержать свою темную сторону под контролем? Искушение столь велико.

Маг не знал, сможет ли что-то удержать под контролем. Он не знал даже, сможет ли удержать то хрупкое равновесие, в котором находился. Более того, ему казалось, он понимал, что за текущий момент не отвечает. То есть, все идет, как идет, само собой или по чей-то воле, а он в этом потоке бытия лишь щепка, несомая и влекомая заданностью событий.

Но, с другой стороны, он ощущал уже, что тот поток, что влек его недавно, и этот, который зарождается в зимовье при участии старика, это уже два совершенно разных обстоятельства. Значит, что-то меняется в его положении, значит, и дальше будет меняться. Ему казалось, что динамика изменений скорей радостная, позитивная. Поэтому следовало ждать дальнейших перемен.

Он и ждал. И, надо сказать, не только он ждал. Или выжидал. Не сразу, но как-то Маг все же заметил, что перестали появляться в его сумеречном чертоге и Ника, и другая, которую по старой памяти он продолжал называть Адой, так и не разглядев в ней Аджину. Да и старец какое-то время не приходил, будто давая ему возможность собраться с мыслями. Он чувствовал почти физически, как выгибается над ним, поскрипывает, нащупывая предел, арка ожидания. Напряжение росло, да, собственно, он и сам дышал этим перегретым наэлектризованным воздухом.

А потом вдруг все переменилось. И вновь соткался из сумрачной туманной субстанции старец.

– Делать нечего, – сказал он, – одна беда случилась уже, большая может произойти. Таковы обстоятельства. Так что, придется тебе постараться, сынок. И ты, слышишь, постарайся уж. Ты слишком далеко зашел, и я не могу просто взять и вытащить тебя отсюда. Раз уж ты обладаешь этим даром, видеть, тебе и страдать за него.