Нелюбим

В частности, как определить, кому принадлежит сон, сквозь который бредешь напропалую, не разбирая дороги? Если сон чужой, из него вряд ли удастся выбраться без согласия и помощи истинного его хозяина. А как же с ним договориться, прежде не узнав имени? Другое дело, когда сон свой собственный. Но должна быть уверенность, потому что иначе будет только хуже.

Маг так сильно задумался, пытаясь во что бы то ни стало определиться со своим местоположением, что совсем отдалился от перепалки, которая продолжалась где-то рядом, в том же самом или смежном пространстве, звучала фоном, турбулентными вскриками, лишенными для него смысловой нагрузки.

И это, кстати, было нехорошо, смысл следовало бы и послушать, он все-таки там присутствовал, и ему полезно и правильно было бы его знать, но в тот момент он сосредоточился на возвращении в зимовье, посему всем прочим пришлось пожертвовать.

Зимовье... Едва он подумал о нем, как сразу вспомнил и старца, его населявшего. Белые волосы, прозрачные глаза.

А как вспомнил старика, тот сразу же и объявился.

– Кыш! Пошли! – махнул рукой старец на совсем распоясавшихся склочниц, и те моментально испарились. В этом пространстве он самый главный, сообразил Магистриан. Значит, его нужно держаться и не терять из виду. До чего же все-таки тяжело дышится в этих призрачных объемах, как посреди них неуютно и одиноко. Он подумал, что дед единственный может помочь ему вернуться обратно, вот только захочет ли он это сделать?

– Не все то сон, что снится.

Не все истина, что мнится, – сказал старец. Он уперся в Магистриана взглядом, таким долгим, завораживающим, кристально-прозрачным, что тот замерз, пока, наконец, не сообразил, что слова обращены к нему, и что надо бы как-то на них реагировать.

– Где я? – задал он совершенно оправданный и потому банальный вопрос.

– Главное дело, не там, откуда я тебя вытащил, – ворчливо ответил старец.

«Что он имеет в виду?» – подумал Маг с тревогой, чувствуя попутно, что нечто важное от него все еще сокрыто.

Старик долго молчал, глядя на парня бесцветными глазами, сомневаясь, видимо, стоит ли вообще с ним разговаривать. Так долго, что Маг снова стал замерзать. Тут надо пояснить, что ему и прежде вовсе не было тепло, наоборот, он никак не мог избавиться от ощущения всепроникающего холода, но под взглядом старика, как слеза на морозе, начинал превращаться в ледышку. Звонкую, готовую упасть и разбиться. Дед, похоже, и сам это понял.