Нелюбим

Они взяли припасов на две недели, захватили экипировку и оружие по минимуму, надеясь смотаться налегке и быстро вернуться обратно. Окотэтто позволил для знакомства угостить оленей ягелем, показал, как правильно держать в руках шест для управления – хорей, как располагаться в нартах.

– А, может, не поедете теперь? Может, лучше вам еще подождать? – неожиданно в конце инструктажа спросил ненец, и на плоском, обычно бесстрастном лице его проступила тревога – серой патиной на бронзе щек.

– Чего ждать-то? – с сомнением в голосе полюбопытствовал Урбинский.

– Ну, это, скоро жена с сыном приедут, сюда, ко мне. Я им покажу свет Нелюбима, научу его видеть снова, и тогда смогу спокойно пойти с вами вместе. А то я что-то сомневаюсь...

– Скоро, это когда?

– Через неделю. Много – дней через десять.

– Нет, это слишком долго. За десять дней мы точно все сами успеем. Сходим и вернемся обратно.

– Успеть конечно можно, однако, что-то мне тревожно.

– Спасибо, что волнуетесь за нас, но, уверен, ничего страшного не случится.

На самом деле, я уже управлял упряжкой, раньше, небольшой опыт есть. Так что, справимся. А если что-то пойдет не так, просто вернемся обратно.

– Авантюра, – подумал Магистриан.

«Авантюра», – крутилось в голове злым веретеном слово, не давая спать всю ночь перед дорогой.

И вот авантюра становилась реальностью. А после того, как снежный занавес упал позади них, обрушился с грохотом и неумолимостью гильотины, отделив немилосердно бывшее прежде от наступившего теперь – единственной реальностью.

Они бежали за нартами, сколько могли, а потом запрыгнули на них и укрылись пологом из шкуры оленя. Это не особо спасало от бившего в глаза снега, если только не накрыться с головой, но все же можно было двигаться вперед. Магистриан затянул капюшон куртки так, что оставался лишь небольшой проем для глаз. Снег налипал на ресницы, он щурился и моргал, и все смотрел на мелькавшие впереди сквозь кисею белые хвосты упряжки. Ощутимо похолодало.

Он кутался в олений мех и мысленно благодарил Окотэтто, настоявшего, чтобы они перед отъездом надели все самое теплое. Откуда он знал, что будет так холодно? Что-то он все же знал, да, видимо, не договаривал. Может, пугать не хотел?

А потом снег пошел еще сильней, все смешалось, перевернулось, реальность точно вывернулась наизнанку, и где верх, где низ разобрать стало невозможно. Почва под ногами стерлась, они будто летели, не касаясь земли.