Нелюбим

Судьба – это сбывшееся предназначение. Реализованное.

– А что, можэ и не сбутыся?

– Надо, чтобы сбылось. В случае нашего дорогого друга, предназначение его уже сбылось наполовину. Он увидел Северный цветок и указал на него другим. Теперь осталось малое: найти и вернуть Нелюбим обратно.

– Як цэ, знайти? Як вернуть?

– Вот так.

– Не, мы так не договаривались.

– Ладно, Музыка, не начинайте снова! Конечно, мы обязаны продолжить наш поиск. Это совершенно очевидно! И, как сказал наш любезный хозяин, найти и вернуть!

– Ни, ничого нэ выйдэ.

– Почему же не выйдет?

– А тому, що, «Шаман» наш, тобто, вездеход зломався. Не заводится.

– Что значит, сломался? Как так?

– А ось так!

– Ах ты, гад! – взвился со своего места Магистриан. – Это он сам его сломал! Я знаю! Чтобы мы не смогли ехать дальше! Он же всегда был против. Вот, сволочь!

Его вдруг накрыло душным и плотным одеялом злобы, тяжелым, как войлочный полог. Та же волна бросила его к Музыке. Поскольку тот не успел подняться, настолько стремительным было нападение, он стал избивать его ногами.

Магистриана быстро оттащили в сторону, однако он к тому времени уже успел расквасить противнику нос.

– Я на тебя в суд подам! – заявил Музыка, уливаясь юшкой, когда ноги обидчика перестали доставать его ребер.

– Ты сперва выберись отсюда, – остудил его заявительский пыл Окотэтто. Он бросил пострадавшему гостю кусок холстины. – На-ка, утрись! Музыка схватил тряпку и, прижав ее к носу, завалился на спину.

– Что на вас нашло? – поинтересовался Урбинский у Магистриана. – Нельзя же так, ей-богу! Теперь будете ходить и оглядываться.

– Чего это?

– Музыка человек мстительный, он вам не простит.

– Еще посмотрим. Пусть ответит за то, что вездеход сломал.

– С чего вы взяли, что он его сломал?

– Да ясно же! Сюда мы доехали нормально. А потом он к «Шаману» возвращался. Один, между прочим!

– Ну, это еще надо проверить. Может, возьмет и заведется.

Они вышли из чума и попытались запустить двигатель «Шамана», однако у них ничего не получилось. Механизм чихал и плевался дымом, однако впрягаться в работу не соизволял. Магистриан в сердцах ударил руками по рулю.

– Вот, дьявол!

– Что с ним?

– Фиг знает! Разбираться нужно, что эта падла здесь натворила.

– Ну, вы не нагнетайте пока, – посоветовал Урбинский. – Доказать-то все равно ничего не сможем. Придется вам извиниться перед Музыкой.