Нелюбим

Остатки первой закладки рыбы он выбрал из котелка большой шумовкой и, не слишком заморачиваясь, вывалил под недалекий куст. И вот под этим-то кустом у остатков рыбы и появился песец – в тот момент, когда они сами наслаждались свежесваренной юшкой.

– А цэ що такэ? Ты дывы! – изумился вдруг чему-то небывалому Музыка и тут же перешел на свистящий шепот. – Ось я ему!

Отставив в сторону миску с ухой, он потянулся за ружьем, которое было прислонено к дереву в аккурат между ним и Магистрианом.

– Оставь! Оставь! – остановил Маг Музыку.

– Это песец, – пояснил, оглянувшись, Урбинский, который был так поглощен ухой, что не замечал, что происходит у него за спиной. – Маленький северный зверек.

– Ось и песец к нам прийшов, – мрачно изрек Музыка. – Пидкрався незаметно. Трэба шкурку добыть.

– Бесполезно, Музыка. Он сейчас в процессе линьки.

– Тогда хоч бы шугануты, а то будет у нас красть.

– Да пусть ест, что тебе, жалко, что ли? Все равно отбросы.

– Ось побачитэ, будэ красть.

– Пусть!

Замерший на время, пока решался вопрос о допуске его к ресурсам, да и вообще, можно сказать, о его жизни и смерти, песец понял по смене интонации и громкости разговора, что решение для него принято положительное, после чего приблизился к рыбным остаткам и осторожно, даже деликатно, принялся крошить их своими острыми зубками. Смотрел при этом он почему-то прямо на Магистриана, неотрывно, и тот, доедая свою порцию ухи, все время видел над краем миски этот направленный на него глаз-бусину, и ощущал, что между ними завязывается и с каждой минутой делается крепче особая двусторонняя связь.

Как ни удивительно, но Музыка в отношении песца оказался прав. Нет, он ничего у них не воровал, может быть потому, что не представлялось такой возможности, но после того случая, когда он впервые отведал их рыбки, он все время следовал за экспедицией. В любое время, выглянув в окно вездехода, можно было заметить где-нибудь неподалеку то семенящий мелкими шагами, то пускавшийся в припрыжку этот грязновато-серый клубок шерсти.

– Ну ось, теперь у нас персональный песец есть, – говорил Музыка мрачно, дергая себя за ус и мечтательно прищуривая один глаз.