Нелюбим

Она взглянула на меня, но, скорей всего, не увидела, поскольку пребывала в каком-то трансе. И вы рядом с ней, в таком же неглиже, то есть, абсолютно голый. Вы оба, будто связанные воедино магнетически, исполняли какой-то невероятный танец, я бы сказал, ритуальный, и этот ваш жезл великолепный, торчащий, как у сатира, выписывал магические фигуры в пространстве. Туда-сюда, туда-сюда! Чем она, мой друг, вас опоила, чтобы добиться такого эффекта? Такой силы? Хотелось бы узнать, не поделитесь?

Несмотря на то, что Урбинский говорил все время глядя в окно, да и Магистриан стоял к нему спиной, тем не менее, при последних словах старшего коллеги его бросило в жар.

– Ну, и что же вы? – спросил он после долгого выдоха и принялся растирать щеки.

– А что я? Дама, как я уже сказал, меня даже не заметила, а вот вы оглянулись и так, знаете, зарычали, что я почел за благо убраться восвояси. Поскольку спать в таком шуме и пытаться нечего, я отправился в буфет, где присоединился к Музыке.

– Ну и что? – нашел оправдание Магистриан. – Подумаешь, погуляли. Все равно непогода. Буря, все такое.

– Какая буря, дорогой? Буря прекратилась на другой день после того, как началась, вы же с девицей трое суток кувыркались безвылазно, а потом еще двое отсыпались. Итого, почитай, неделя прошла.

– Не может быть!

– Не может, согласен. Но было.

– И что же теперь?

– А ничего. Сейчас надо Музыку из буфета эвакуировать.

– Он что же, до сих пор в буфете?

– Да, представьте.

– Ой!

– Одни, знаете, пьют, чтобы напиться, другие, чтобы забыться. Наш Музыка из вторых. Он в своем питии, похоже, добрался до стадии, в которой напрочь позабыл про свою Ганну Мыколаевну, и возвращаться, боюсь, не хочет. Вы готовы уже? Тогда пошли.

Пропуская в дверях начальника вперед, Магистриан уловил исходивший от того тяжелый спиртовой дух, именуемый в ненаучных кругах перегаром.

– Вам самому надо бы того, душ принять, – осторожно подсказал Маг.

– Я уже был, что же вы думаете? Вообще, мне просто выспаться надо бы. Я, знаете, к первой категории пьющих, а точней – употребляющих, отношусь, то есть, предел имею и осознаю. И когда его достигаю, останавливаюсь. А таким, как Музыка надо все время поддавать еще, чтобы память, или реальность, от которой бежишь, опережать хотя бы на шаг. Классический уход.