Нелюбим

Он и теперь расхаживал в распахнутой куртке-аляске, капюшон с опушкой которой был откинут назад, и в этом меховом ореоле его маленькая головка походила на змеиную. Сам же, высокий, сутулый, черноволосый со сбитым набок редким чубчиком и длинными вислыми усами, он больше всего был похож на премудрого пескаря, каким того изображали на иллюстрациях в старых книгах. Такой себе змееголовый пескарь. И, конечно, еще руки его бросались в глаза. Длинные, тонкие, будто сочлененные шаровыми шарнирами манипуляторы, они постоянно и неожиданно забрасывались хозяином в разные стороны и занимали неестественные, невозможные положения.

Вот как сейчас.

– Спокойненько, – повторил Музыка и, видя, что Магистриан пока еще на него не бросается, опустил руку.

– Что? Почему – высыпал горсть вопросов Маг. – Кто ты такой, чтобы говорить о моей крале? Что ты вообще про нее знаешь?

– Да ладно тебе, расслабься! – попробовал отбиться Музыка. – Все знают!

– Ну-ка, выкладывай, что все знают?

– А то и знают, – он оглянулся и понизил голос, – что наш Урбинский на нее запал.

– Ты что несешь, бля? – опешил Магистриан.

– Ты успокойся раньше, – предложим МНС. – Потому что ничего я не несу. Окромя зерен правды. Ты думаешь, тебя в экспедицию за очи твои чудови взяли? Напрасно так думаешь. Взяли тебя потому, что она его попросила. Краля твоя. Вот. Сам чув.

– Ты ври да не завирайся, понял?

– А я что? Я ничего!

– И, я думаю, – коль скоро тебя интересует, что я думаю – что взяли меня потому, что я сам для этой работы подхожу.

– Верно парень, ты подходишь, и всем хорош. Но ведь были и получше тебя претенденты. Так что, можешь ее не ждать, кралю, не придет. Це як бабка пошептала. А кому ж захочется между двух ухажеров оказаться? Никому. Вот и ей – нет. Пошли, велено вездеход на нижней палубе передвинуть. И быстро.

Музыка повернулся и, демонстрируя пренебрежительное превосходство, не оглядываясь, уверенный, что Маг последует за ним непременно, пошел к трапу на нижнюю палубу. Магистриан, не двигаясь с места, смотрел ему вслед.

Больше всего на свете ему хотелось догнать этого мужика и настучать ему по голове. Стучать до тех пор, пока мозги его не станут на место. Потому что, то, что он делает и как себя ведет, это, в общем, какая-то злая ерунда, ничем с его стороны не спровоцированная. Он-то как раз думал, и надеялся, что найдет среди членов экспедиции добрых и преданных друзей, и сам таким быть старался, потому что, кто его знает, что их ждет впереди.