Покров

Василиса перевернула вазочку и перебирала высыпанные на стол оставшиеся конфеты в разноцветных фантиках, но грильяжных больше не нашлось. Подумав пару секунд, взяла трюфель в золотистой фольге.

– А давно это началось?

– Что началось? – бабушка так внимательно смотрела на экран, где диктор беззвучно открывал рот, будто даже не слыша слов, понимала, о чём шла речь.

– Вся эта заваруха. Ну, с горой и… – Василиса икнула, потому что при воспоминании о «прогулке» в лесу трюфель встрял поперёк горла.

– Рассказали всё-таки. – Баба Рая покачала головой. Она так и смотрела в телевизор, а руки сами вывязывали крючком кружевной узор. – Ну, когда началось? Как церковь попытались взорвать, трещина появилась, оно и вылезло. Не полностью, конечно, но хватило.

– Настя сказала, кто-то его растормошил.

– Может, и правда. Кто оно без поклонников-то?

Бабушка смотрела, как на экране люди в касках что-то рассказывали о каких-то сложных турбинах. Кружевная тесьма становилась всё длиннее, как будто это не баба Рая руками вязала, а целый станок работал.

– Мне девчонки предлагали лунного кролика вызвать.

Крючок замер, бабушка молча повернулась к внучке. Обычно она носила очки с толстыми стёклами, из-за которых глаза казались необычно большими. Теперь на Василису смотрели не просто большие, а огромные глаза бабы Раи.

– И что? – шёпотом спросила бабушка.

– Не понадобилось вызывать, он сам прискакал.

– Ишь ты, – прошептала бабушка, опустив замершее вязание на колени.

– А ещё я купила свечки, одну закопала на Семёновом Погосте, а другую отнесла девочке, которая на следующий день умерла, а потом я за ней следила до «Черноречья», и потом она мне звонила, а до этого я ездила на разбитом автобусе, и там была бабушка Зои и скелет, а саму Зою я видела сегодня под горой с мешком на голове, и ещё там был Гаврил, тоже мёртвый и без одежды, а я сама висела на дереве… – Чтобы замолчать, Василиса засунула в рот разом четыре конфеты.

Бабушка несколько секунд молча смотрела на внучку, потом сухо сглотнула.

– Налей-ка мне чаю.

Василиса, давясь помадным комом, налила в чашку заварки и воды из самовара.

– А Федя с Катей так за тебя беспокоились. Видно, не зря. – Баба Рая отпила из чашки.