Покров

Он всё ещё сжимал плечи Гаврила, так что парень по инерции отлетел от пещеры к ящику, где сидела на коленях его обезумевшая мать.

Короедов, как бык, развернулся ещё раз, мощно двинул плечами и спиной впечатался в скалистый край входа в пещеру. Зоя, получив мощный удар, отцепилась и плюхнулась на землю. Короедов, хищно улыбаясь Василисе, легонько толкнул Зою в плечо, и она провалилась во тьму.

Василисе оставалось всего ничего, и она почему-то знала, что Зоя ещё где-то рядом. Но Короедов перекрыл отверстие в скале, растопырив руки, как хоккейный вратарь.

И тут из-за спины Василисы вылетело нечто. Клюка Зоиной бабушки звонко стукнула Короедова по лбу, отчего здоровяк крякнул и, закатив выпученный глаз, повалился на бок.

Перескочив через вонючую тушу, Василиса на миг увидела бледные пальцы вытянутой руки, ещё не поглощённой тьмой. Оттолкнувшись, Василиса в каком-то неимоверном прыжке пролетела последние метры и, упав плашмя на живот, успела-таки ухватить тонкую Зоину руку.

И тут же почувствовала, как рука тащит её за собой, а упереться, чтобы удержаться, не получалось.

Земля неотвратимо оставалась позади, и перед глазами уже разверзлась бездна, когда на Василису сверху упало что-то мягкое и тяжёлое.

– Держу! Я держу! – прохрипел голос отца Павла.

– Я тоже держу, – услышала Василиса и голос отца, но чуть приглушённый.

Двумя руками Василиса сжимала тоненькое скользкое запястье. Внутри горы клубился чёрный туман, саму Зою даже не было видно. Зато прямо перед глазами возникла мерцающая мордочка лунного кролика.

Зверёк моргнул глазками, а секунду спустя Василиса увидела огромную красную пасть с острыми клыками, которые впились ей в предплечье. Боли Василиса почему-то не почувствовала, только тёплая струйка потекла по руке.

Ушастая мордочка, измазанная тёмной кровью, снова зависла перед лицом. И Василиса точно знала, что теперь кролик приготовился вцепиться ей в горло. Окровавленная бордовая пасть раскрывалась всё шире, но внезапно ей наперерез бросилось что-то чёрное, и Василиса увидела лишь клыки, которые не могли соединиться, потому что схватили что-то слишком большое.

Судя по сдавленному голосу над ухом, это отец Павел пытался сбросить кролика, подавившегося его широченным рукавом. Тёплая струйка продолжала стекать по слабеющей руке, пальцы грозили соскользнуть.

– Давай другую руку! – прохрипела Василиса вниз.

– Не надо, – донеслось оттуда. – Пусти меня. Спасайтесь сами.