Тени. Охотники на ведьм

Где-то на дне сознания Ева пытался докричаться до себя, что это навязанное спокойствие, в котором он утонул, ему не нравится, но под толщей химической иллюзии его голос гас.

В дверь стучались. Возможно, уже долго, он просто не сразу заметил. Ева даже не стал гадать, кто за ней — ему было все равно. Это могла вернуться Ольга, чтобы высказать все, что так неуклюже пыталась сдержать. Или Глеб, решивший все же прийти лично. Это мог быть Стас, сошедший с поезда, чтобы остаться в Петербурге. Это могла быть безголовая Светлана или Настя, жаждущая мести дочка верховной, которую он сделал сиротой.

Стук продолжался. Двигаться не хотелось, но затекшие ноги требовали сменить позу, и Ева поплыл открывать.

На пороге стояли Рома и Юля. Юля стала еще красивее, чем Ева помнил, а отец никогда не менялся. Симпатичный, подтянутый, в хорошей одежде — все мечтают быть такими в сорок. Они бы прекрасно смотрелись в рекламе дорогого парфюма, если бы не полные тревоги взгляды.

— Привет, — Ева чуть улыбнулся.

Отец и сестра ошарашенно застыли на пороге, и Ева, распахнув дверь шире, смазанным жестом пригласил их войти.

Они огляделись в комнате, и тревога на их лицах плавно сменилась ужасом.

— Пап, — позвала Юля и кивком указала на инсулинку у грязного матраса.

Лицо Ромы превратилось в камень, не дрогнул ни один мускул, но глаза заблестели от подступивших слез.

«Хорошо, что кровь со стен успел смыть.

Отец и сестра удивленно посмотрели на него.

— Не обращайте внимания, я совершенно удолбаный.

Ева откинул волосы с лица. От резкого движения рук он потерял равновесие и упал бы, если б не стена. Мозжечок раскалибровался, гравитация игриво утянула в сторону, казалось, еще секунда — и он скатится на потолок. Рома поймал его за локоть и помог встать на ноги.

— Что ты принял?

Бледное лицо Ромы выражало одну мысль: «Пожалуйста, скажи, что это не героин».

— Это героин, — по телу волнами расплывалось тепло, и разум тонул в вязком мороке.

Рома поджал губы и переглянулся с Юлей.

— Поехали домой, Женя.

Тепло на мгновение откатило, и от гнетущей пустоты внутри сдавило грудь. Будто волна лазурной воды ушла и обнажила дырявые бочки с химикатами на дне.

Ева закивал и пошел к выходу. Он даже не стал надевать пальто, так и вышел в футболке.