Судья

Остатки нарядов священнослужителей, как рукава, так и прочие оторванные куски материи нашли своё место всё в той же, вновь образованной, куче мусора.

Грудины всех пятерых мучеников были разодраны и выворочены наружу. Обычному человеку такое сделать голыми руками было бы просто невозможно. А сделано было это, похоже, именно голыми руками. Абсолютно никакого инструмента, ровно так же, как и никаких приспособлений, способных помочь в подобном изуверстве, поблизости не наблюдалось.

Все внутренние органы церковников, находившиеся в груди, были выставлены наружу.

Включая сердца, пусть медленно, но всё же достаточно заметно пульсирующие и теперь. Как это не казалось невероятным, но люди до сего времени были живы. Более того! Они до сих пор находились в сознании, о чём свидетельствовали их глаза. Всё ещё открытые глаза, наполненные неимоверной болью.

А вот звуков никаких люди не издавали. Не было даже стонов. Либо на это уже не оставалось сил, либо и здесь так же была использована магия. Всё того же абсолютно чёрного цвета.

И руки и ноги священников были исписаны опять же какими-то каббалистическими рунами, правда, отличными от тех, что были на стенах. При этом нанесены знаки были всё теми же красными цветами. И так же небрежно, на скорую руку, оставляя за основными линиями неряшливые подтёки краски. Или это была не краска?

Чем были исписаны тела людей на крестах, до конца было непонятно. А вот что текло в каналах, исходящих из вершин пентаграмм, сомнений не вызывало никаких.

Вот это-то была именно что кровь, которая тяжёлыми каплями, медленно, но непрерывно падала из разорванных тел священнослужителей и постоянно пополняла ручьи, текущие сначала прямо, а потом по идеально ровной окружности.

Изначально ручьи были, без сомнения, образованы достаточно быстро. Когда основной поток животворной жидкости излился из нанесённых священникам ран. Теперь же, видимо в каких-то тёмных целях проводимого чудовищного ритуала, достаточно было лишь понемногу пополнять образованный ручей.

Но пополнять, как и прежде, кровью живых существ.

Я перевёл взгляд на тех, что стояли в самом центре пентаграммы. В круге, образованном потоком крови пятерых мучеников. И взгляд мой был направлен точно в глаза каждой из семи старух, что стояли и также смотрели на меня.

Семь старух. Семь ведьм. Семь страшных образин. Покрытых морщинами, с длинными скрюченными носами, огромными свисающими ушами, выпяченными мертвенно-бледными губами.