Мрачные сны Атросити

Раньше они жили в глубине заброшенной части, там безопаснее, но со временем стало нечего есть. Нужда тянет их к городу. А город скалит зубы и ждет, когда сможет без особых усилий схватить их.

– Ну, тебя-то город никак не может схватить, – справедливо заметил Марк. – Уже столько лет.

– Ну, я же одна. Да и я – не вы.

Марк не понял, что она имеет в виду, но допрашивать не стал. Этот разговор вызвал в нем холодную дрожь, которую раньше он никогда не испытывал, и потому совершенно не хотел продолжать тему.

Вскоре лагерь ожил. Несколько мужчин и женщин в болоньевых куртках и старых пальто стянулись под тень моста, о чем-то беседуя с Щербатым. Со стороны лагеря слышались скрежет металла и шорканье губки о посуду. И тихие голоса, которых было не разобрать.

– Привет, – вдруг раздался над головой мягкий, хотя и с хрипотцой, женский голос.

Марк обернулся. К ним незаметно подкралась черноволосая девушка лет двадцати, в потертых штанах, коричневом балахоне и какой-то большой посудиной в руках.

– Удалось что-то поймать? – с надеждой спросила она.

Марк кивнул.

– Тогда помоги мне, пожалуйста, друг.

Марк слил воду из ведра и высыпал улов в принесенный тазик, с подозрением таращась на блестящие чешуйчатые бока. Затем девушка попросила его отнести рыбу на полевую кухню, так что Энигма временно осталась рыбачить одна. Она даже не оглянулась в их сторону.

– Я рада, что у нас новенький, – призналась девушка по пути. – Ты ведь теперь один из нас.

Марк растерялся, ему вовсе не хотелось причислять себя к этим бродягам.

– Да я больше с ней, – кивнул он в сторону Энигмы.

– С ней? – у девушки удивленно округлились глаза. Она вдруг выхватила у Марка посудину, шепнула «спасибо» и быстрым шагом направилась к огню.

– Мог бы ты предположить, что юной Миле всего двенадцать лет от роду? – спросила Энигма, неотрывно смотря на поплавок, когда Марк вернулся.

– Двенадцать? Не может быть!

– Неужели ты никогда не задумывался, куда делись дети, рожденные незадолго до войны?

– Они как-то постепенно исчезли, я даже не заметил, как мир вдруг лишился детскости… А они, оказывается, вон как…

– Да.

Марка невольно передернуло. Он взял удочку и принялся насаживать нового червя, желая отвлечься от мрачных мыслей.

– Похоже, тебя тут побаиваются.

– Ну, если только чуть-чуть, – Энигма дернула удочку, и в воздухе блеснул пойманный окунь.