Лунный ребенок

Они плавно и стремительно поднялись вверх, снова сквозь бесконечную толщу воды к мерцающей поверхности и дальше, в небо, так высоко, что Тим мог увидеть, как изгибается вдали линия горизонта. И снова, как во сне, не было холода и не закладывало уши от скорости перемещения, которая, должно быть, была чудовищно высока — только всё удалялся и удалялся раскинувшийся внизу бесконечный океан...

— Ты хоть понял, где мы? — шепнул он Кейру.

— Мне кажется, где-то в Южной Америке, бро, — также шёпотом ответил тот. — Я заметил по очертаниям континентов сверху, это же вроде как на карте, ага?

Рассветное небо светилось бледно-розовым, далеко вверху по нему были размазаны едва заметные полоски белых облаков, и Тим внезапно вспомнил, как они ныряли сквозь них, спускаясь, как всё его тело на мгновение окутала мутная водная взвесь, а потом он увидел, как приближается земля внизу, серая и коричневая, похожая с такой высоты на смятую упаковочную бумагу.

— А может быть, я всё-таки сплю, — еле слышно пробормотал Тим себе под нос.

Но Кейр услышал и тут же больно вывернул ему ухо.

— Эй! Пусти, урод! — возмутился Тим.

— Чувствуешь, ага? А?! Спишь, типа? Ну?! Соберись, твою мать...

...сначала Тиму показалось, что в небе появились две яркие, постепенно увеличивающиеся точки, и только когда они приблизились, он различил очертания огромных, широко раскинутых крыльев — у одной из фигур они на солнце отливали тёмным серебром, у другой медью.

Тули-па опустились на землю, пропахав её мощными, каждый в хороший кулак толщиной, когтями, и принимая зверя так стремительно, что у Тима зарябило в глазах.

В человеческих фигурах они были похожи на две ожившие статуи, смутно вызывая в памяти иллюстрации к каким-то египетским легендам. Сидящие на мощных шеях огромные птичьи головы с широкими острыми клювами, похожими на орлиные, но с по-человечески узкими, поблёскивающими красным глазами — и с вытянутым, как у змеи, зрачком. Мускулистые руки, покрытые то ли жёстким оперением, то ли гибкой стальной чешуёй. Почти человеческие запястья и лодыжки, но с заострёнными, многосуставчатыми, отливающими на солнце сталью когтями вместо пальцев. Впрочем, это зрелище продлилось совсем недолго.

Оба тули-па — Тим успел прозвать их про себя «Стальным» и «Медным» — сделали по несколько шагов вперёд, одновременно и плавно опустились перед Сегуном и доньей Милис на одно колено и преклонили головы, касаясь земли правой ладонью-лапой, а потом скрещивая руки на груди.