Лунный ребенок

Сонная, медленно соображающая поутру очередь, как в замедленном кадре, качнулась от него в сторону.

— Суки... какие же вы все суки, а... ненавижу... — невнятно забормотал полицейский, с громким щелчком снимая пистолет с предохранителя и внезапно с силой закусывая губу.

Тесс показалось, что она будто со стороны услышала свой собственный вскрик.

Первые две пули попали девчонке за прилавком прямо в грудь. Та отлетела к стене, со звоном сбивая на пол расставленные на столе кофейники; на белом фартуке расплылось огромное красное пятно.

Ещё одна пуля вдребезги разнесла стекло прилавка. Во все стороны полетели осколки; стоящий рядом с Тесс парень в длинном красном шарфе развернулся и побежал к выходу, а полицейский начал с двух рук стрелять ему вслед.

На несколько безмерно долгих мгновений Тесс замерла на месте как статуя, не в силах заставить себя двинуться с места.

Расширенные от ужаса глаза остановились на человеке в карнавальной маске... и Тесс померещилось, что она видит, как маска подёргивается мутной белесой рябью и потом растворяется, словно смытая водой, обнажая вполне человеческие черты: узкие восточные глаза, прищуренные и пронзительно-чёрные, кривоватый нос и жёсткие бледные губы.

Мужчина стоял в шаге от неё, держа руки скрещенными на груди. Казалось, его совсем не тревожит происходящее и не пугают выстрелы. На какой-то миг он встретился с Тесс взглядом и едва заметно нахмурил густые тёмные брови — и в тот же момент она увидела, как полицейский неправдоподобно медленно наводит дуло пистолета на неё.

Женщина задохнулась от нахлынувшей паники, наконец стряхивая с себя смертельную оторопь, выхватила из коляски ревущего сына и бросилась вместе с ним на пол, прикрывая ребёнка своим телом.

ГЛАВА 1

Когда электричка тронулась, Тимка уже почти перестал плакать. Он всё-таки не был идиотом и вполне отдавал себе отчёт в том, что плачущий тринадцатилетний подросток при полном отсутствии каких-либо взрослых поблизости наверняка может вызвать вопросы у особенно заботливых окружающих, — а посторонние вопросы Тимке сейчас нужны были меньше всего на свете.