Отверженный

— Ты угрожаешь девчонке?

— Я объясняю ей, что за длинный язычок можно поплатиться! И тебя это тоже касается!

— Ты мне угрожаешь?

— А ты этого ещё не понял? — с каким-то уж совсем нереальным самолюбованием произнёс блондин.

— Если честно, то нет, — спокойно ответил я. — Не особо ты страшный, чтобы тебя бояться.

— Ну, тогда после поединков не уходи, как арена освободится, продолжим разговор на тему, кто здесь страшный, а кому нужно язычок укоротить.

— Договорились! — ответил я, не особо представляя, что смогу противопоставить третьекурснику, довольно неплохо владеющему боевой магией.

Но вариантов не было, не отступать же, давая этому самовлюблённому наглецу ещё один повод к бахвальству.

— Олег, ты не можешь с ним драться, — сказала брюнетка. — Они новенькие, посмотри, у него даже дар не активирован. И вообще, ты не можешь вызвать на бой студента подготовительного курса. Это запрещено. Потому они и ведут себя так.

— Я могу начистить ему морду без использования магии, — ответил блондин.

А вот это уже было хорошо, если без использования магии, то у меня появились все шансы проучить нарцисса.

— Я вызываю тебя на поединок! — тут же сказал я.

— Какие ещё поединки? — послышался из-за наших спин недовольный голос Коржова.

— Я принимаю вызов! — ответил мне блондин и тут же обратился к куратору: — Андрей Николаевич, извините, но Вы не можете мне запретить принять этот вызов.

— Запретить принять не могу, — согласился куратор. — И драться запретить не могу. Но я могу отложить ваш поединок до момента, пока не посчитаю, что студент Андреев готов к поединку. Это моё право!

Блондин недовольно поморщился, но сделал над собой усилие и произнёс:

— Вы в своём праве, Андрей Николаевич. С нетерпением жду того дня, когда Вы разрешите этому зазнайке выти на арену, и я смогу его поколотить! Надеюсь, Вы не будете оттягивать это дело на весь положенный Вам по правилам год.

С этими словами блондин взял под руку свою подругу, и они удалились, бросив на нас с Милой презрительные взгляды. Впрочем, нас эти взгляды лишь развеселили. Спрашивать куратора, когда он разрешит мне драться, я не стал — очень уж у него было недовольное лицо.