Отверженный

Марина ухмыльнулась, накрыла правой ладонью лежащий на тарелке пряник, левую тоже положила на стол, немного пригнулась, опершись на руки, и с чувством полного превосходства заявила:

— Был твой — стал мой!

Мила не ответила ни слова. Она взяла вилку и резко с размаху пригвоздила левую ладонь Марины к столу. Любительница чужих десертов закричала во всё горло, убрала правую руку с пряника и, морщась от боли, вытащила вилку из левой руки.

— Психопатка! — заорала Марина, и в глазах раненой девушки я заметил настоящий животный страх, и ещё я очень хорошо его почувствовал.

— Следующий удар будет ножом и в горло, — как ни в чём не бывало, сказала Мила, взяла со стола пряник и принялась его распаковывать.

Жутко стало даже мне, что уж говорить про Марину, которая, прижимая к груди окровавленную ладонь, побежала к выходу из столовой.

Мила распаковала пряник, откусила от него кусочек, запила чаем и сказала:

— Вкусный. Очень свежий.

Она это сказала так, словно ничего не произошло, будто не бежала сейчас несчастная Марина с окровавленной ладонью в медпункт.

Или это была супервыдержка, или мне стоило самому начинать опасаться своей подруги.

Внешне Мила выглядела чистым ангелочком — хрупкая блондиночка с длинными прямыми волосами, белой кожей, огромными зелёными глазами и красивой грудью. Но что было внутри этой девушки — не знал никто.

То, с каким спокойствием эта милашка пригвоздила к столу руку Марины из-за небольшого конфликта, заставляло насторожиться. Впрочем, возможно, так и стоило себя вести в этом месте.

Неизвестно, чего захотела бы наглая девушка в следующий раз. Да и сам я накануне сломал человеку нос в ситуации, когда, возможно, хватило бы жёсткого разговора или двух ударов по рёбрам. Так что уж кому и стоило осуждать Милу, так точно не мне. Но я и не осуждал — мы с ней стоили друг друга.

Мила так аппетитно ела пряник, что я решил от неё не отставать и вернулся к отложенной сосиске. А вот, кроме нас двоих, в столовой никто больше не ел. Все находившиеся в помещении ребята и девушки не сводили глаз с нашего столика.

Особенно был впечатлён толстый бывший орк с повязкой на лице.

— Хороший пряник, — сказала Мила, допив чай. — Очень вкусный. За такой можно и убить.

Моя подруга, судя по всему, пошутила, но мне стало не до смеха. Я отчётливо ощутил, что в этой шутке была очень большая доля правды и что эта девушка способна на многое. И мне показалось, я понял, за что Мила попала в выбраковку.

— Держи мой, — сказал я и протянул подруге свой пряник.