Отверженный

— Да ну! — воскликнула Мила. — И мне орчанка бывшая пыталась объяснить, что у них тут есть какие-то правила, и что я должна их соблюдать. Похоже, здесь орки заправляют.

— Похоже на то, — согласился я. — И странно, что они называют себя орками. Они ведь не орки — выбраковка.

— Я слышала, у них к этому другое отношение. Многие продолжают считать себя орками.

— А какой в этом смысл, если они люди? — удивился я.

— Не знаю, — ответила Мила. — Просто им хочется быть орками, и всё.

— Странно это. Вот я не хочу быть эльфом, после всего, что пережил: и дома, и потом.

— Я тоже, но мы ведь не знаем, как это всё происходит у орков. Я слышала у них не так всё строго. У них многие после выбраковки остаются жить с родителями.

— А разве так можно? — я удивлялся всё сильнее.

— А почему нет? Какой от тебя вред семье? Это всё — правила, которые неизвестно кто установил.

— Ну не знаю, жить среди эльфов, осознавая, что ты человек.

— И что? — Мила не на шутку завелась. — По всей России народ так живёт! Знаешь, сколько эльфов в губерниях, где людские законы? Очень много! И ничего, живут как-то.

— Откуда ты это знаешь?

— У нас в гимназии была одна учительница с довольно смелыми взглядами, за которые её потом и уволили. Но она много чего успела нам рассказывать. Многое, конечно, для меня было дико, например, те же смешанные браки, но пожить дома хотя бы до окончания гимназии я бы не отказалась. Если орки так делают, почему нам нельзя?

— Ну, видимо, не все орки так делают, — возразил я.

— Да, наверное, самых придурков при любом раскладе выгоняют, — предположила Мила и усмехнулась. — Пойдём, вроде рассосалась толпа.

Мы сходили на раздачу и получили завтрак: каждому полагалась тарелка овсяной каши, сосиска, омлет, жареный тост, стакан чая и пряник — настоящий тульский в фирменной упаковке. Такие продавались в Петербурге, когда я был маленьким, мама часто покупала мне их.

Вернулись за стол и начали есть. Нельзя сказать, что завтрак меня впечатлил, но учитывая, что я не выходил к ужину, да ещё хорошо потренировался утром, я проглотил бы что угодно. Поэтому быстро справился с кашей и приступил к сосиске.

— Если хочешь, возьми мою, — сказала моя подруга, глядя, как я жадно накинулся на еду. — Я по утрам мало ем, думаю, пряником и чаем ограничусь.