Отверженный

Дядя улыбнулся, подмигнул мне, а потому его лицо резко стало очень серьёзным, и он перешёл почти на шёпот:

— Никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывай про Дар, если он откроется, пока не решишь его развивать. А если решишь, то трать на развитие все свои силы и всё время. Это впоследствии окупится сторицей. И никому никогда не показывай свою истинную силу! Не лезь в драку, если не готов идти до конца! А если всё же полез, то уже не отступай несмотря ни на что! Сила не прощает слабых!

Я стоял и кивал, давая понять, что всё запоминаю.

— Собственно, не я должен был тебе это всё говорить, но больше некому, — сказал дядя и неожиданно крепко меня обнял, а потом, не выпуская из объятий, добавил: — Держись, племянник! Ты справишься! Ты сильный! Удачи!

Дядя Володя отпустил меня, подмигнул и быстро пошёл к выходу из двора. Я смотрел ему вслед и думал, что за это объятие и пожелание удачи я и без всякого обещания никогда не смог бы причинить ему вреда. Он оказался единственным из всей родни, кто отнёсся ко мне с душой.

И я снова подумал, что дядя мне всё это рассказал вовсе не ради того, чтобы получить нелепое обещание. Что-то было ещё. Я дождался, пока он выйдет из двора, после чего подошёл к обшарпанной металлической двери и нажал на кнопку звонка.

Через две минуты я уже сидел в кабинете омбудсмена. Им оказалась милая миниатюрная женщина примерно тридцати лет. Одетая в строгий деловой костюм, она тем не менее не казалась суровой государственной служащей. Возможно, потому что почти всё время улыбалась.

«Интересно, все женщины у людей такие?» — подумал я, не без удовольствия разглядывая омбудсмена.

Женщина заметила, как я на неё смотрю, но её это не смутило. Она внимательно рассмотрела моё свидетельство о рождении и, одарив меня очередной улыбкой, сказала:

— Роман Николаевич Седов-Белозерский, значит?

— Князь Седов-Белозерский, — поправил я, сам не понимая зачем, возможно, захотелось выглядеть максимально важным в глазах красивой госслужащей.

— Видите ли, Роман, — женщина опять улыбнулась. — Принятое в Санкт-Петербургской губернии положение о титулах не распространяется на представителей федеральных органов и ведомств. В их отношении оно носит лишь рекомендательный характер. А я сотрудник федерального ведомства и нахожусь на своём рабочем месте.