Чистильщик

Весь город, включая младенцев, был пьян, именно потому и выстоял против магической болезни.

- Я подумал, ты зашел за мной, чтобы вместе пойти к фонтану.

- Да, пойдем к фонтану, только сначала зайдем ко мне. Взять пентакли.

Зелье помогло, воспоминания больше не кружили как вороны над свалкой, и Тома не терялся в лабиринтах узких улочек. Быстро вышел на перекресток возле своего дома и остановился.

- Опять забыл дорогу? – поинтересовался Вик.

Тома покачал головой. Он смотрел на дом, словно видел его впервые.

Небольшой двухэтажный каменный домик был вторым от перекрестка. Особо примечательного в нем ничего не было, но он выглядел располагающим и основательным в ряду таких же плотно натыканных домов по улице. Дом казался слегка запущенным: облупилась краска на ставнях, треснуло стекло в чердачном окне, выщербился камень в крыльце.

- Вот мой дом, - сказал Тома и указал на него.

Вик засопел носом.

- А ведь я как-то заходил к твоим родителям, чтобы узнать, где ты сейчас обретаешься.

Меня даже на порог не пустили! Сказали через дверь, что понятия не имеют, где ты, предположили, что на одной из городских помоек. Потом твой брат сжалился надо мной, и сообщил, что ты ютишься в домике покойного дядюшки в районе Восточных кварталов. Ютишься! Он именно так и сказал! Ха! Он вообще со Второй кольцевой никуда не выходит?! По-моему, у тебя отличнейший дом!

- Да, дом неплох, - подтвердил Тома и подумал, что надо отложить денег и пригласить для починки белого мага, да хоть бы сестру часовщика.

- Неплох?! Просто мечта! Впрочем, как тебе, выросшему в роскошнейшем особняке, понять меня?! Если бы тебе пришлось зарабатывать на него, ты бы никогда не сказал, что он «неплох»!

Тома пожал плечами. Вероятно, все было так, как говорил Вик. Ему виднее. Он открыл дверь и сделал приглашающий жест, пропуская Вика. Тот вошел и без стеснения, заглянул в каждое помещение на первом этаже. Тома предоставил ему полную свободу, а сам поднялся наверх забрать из саквояжа старые пентакли.

Постель в спальне была расправлена и смята, будто Тома недавно встал с кровати. Это его поразило. «Освежитель» тут же оказал ему дурную услугу, вытащив на поверхность неприятные лающие и шаркающие звуки (как он теперь догадывался – голоса и шаги), нахлынула боль. Тома потер шишку на голове. Она убеждала, что все произошло за сутки, а не длилось несколько лет.

Тома вынул из кармана пентакль и кинул его на пол, приковав к нему взгляд.