Застрявшие, или что было, когда я умер

Ледоколова отходит от дёргающегося в конвульсиях пса и с размаху всаживает бутылочное остриё себе в горло. Падает.

Спектакль окончен.

— Чёрт...

Планшет в руках оперативника слегка дрожит.

И если вы думаете, что это были все странности, то напрасно — потому что усатый, он же Артём Валентинович, вдруг сказал:

— Интересно, тут тоже слышали плач младенца?

Часть первая. Хороший призрак. Глава 6

Я просто очумел.

Я застыл, оцепенел, похолодел или как там это ещё зовётся. Я обомлел, как живой, и затрясся всем своим призрачным нутром.

— Если это попадёт в соцсети... — бормотнул усатый (если позволите, я буду звать его так — «Артём Валентинович» очень уж длинно звучит). — Ильич с меня три шкуры спустит.

— А почему с вас? — спросил опер.

— Потому что больше не с кого, — усатый пошёл к «Газели», командуя на ходу: — Пусть мужики проверят банк — когда эта парочка ссорилась, тут была толпа. Может, ещё свидетелей найдём.

— Так участковый уже послал ребят по квартирам, — доложил опер. — Опрашивают всех, чьи окна выходят на пустырь.

— Ну так пускай и в банк зайдут. А Ледоколову с Ледником пробей по базам: есть ли связь с фигурантами тех дел... Ты понял, о чём я.

— Да чего уж не понять, — голос оперативника звучал как-то обречённо. — Кафе, перекрёсток и та чёртова вписка. Только дела-то ведь закрыли...

— На всякий случай пробей. А я напишу протокол и сразу...

Беседу прервал сигнал смартфона. Усатый достал его и нахмурился. Потом ответил:

— Да, Пётр Ильич. Да, два трупа плюс собака, — последовал сжатый доклад в очень сдержанной форме.

Усатый осёкся, помрачнев ещё больше.

— Да я всё понимаю — только ведь...

На том конце дали отбой. Хмурый как туча, усатый глянул на опера:

— Делай, что я сказал, только по-тихому — а я погнал к Ильичу на ковёр.

Он дошёл до «Газели». И знаете, что я сделал? Я прошёл сквозь её стенку и сел у окна.

Даже призракам свойственно любопытство.

Оказалось, фамилия у усатого Ломзин, и он старший следователь — я узнал это по табличке на его кабинете.

В кабинете у Ломзина я пробыл недолго: убрав в шкаф пальто, он пошёл к начальству. Само собой, я шёл за ним. Один раз он обернулся, словно чувствуя мой взгляд, но затем зашагал дальше по отделанному пластиком коридору.

У последней двери Ломзин остановился. Буркнув что-то сквозь зубы, взялся за ручку.