Застрявшие, или что было, когда я умер

С сомнением покосился на шар.

Тот «подпрыгнул» вверх-вниз, будто кивнув, и... исчез. Сгинул, как Чеширский Кот — только улыбку не оставил.

А всем нам вдруг подумалось, что пора вернуться за Арку.

Эта мысль взялась словно из пустоты. И никто не спешил ничего объяснять нам. Проходили прохожие, для которых нас не было, гудели машины, неспособные сбить нас, ворковал голубь, сновавший сквозь наши ноги. Из кафе лился шансон, с витрин глядел Дед Мороз. Всё вокруг было обычным, «не вязавшемся» с нами; любой налёт мистики с этих картинок слетал как листок с ветрового стекла.

Но в эту «обычность» вклинились мы — восемь призраков, ведомых всесильным поводырём. Восемь кукол в руках невидимого кукловода. Восемь застрявших.

В тот момент я испугался, что все наши злоключения — всего лишь шутка мироздания.

Назад мы шли тем же путём, каким шагали за шаром. Напоследок обернувшись, я взглянул на ларец: тот лежал на снегу, у подвального окна. Оставалось лишь гадать, кому он здесь нужен... И, конечно, мы не могли предположить, что в ближайшие два года разнесём по Пскову сотни таких же ларцов.

Заснеженные развалины, Гремячая башня — и всё та же мрачность серого зимнего дня. Арка из «кровавых» маков. Хмурый облик уже знакомых декораций.

Да только не совсем знакомых, поскольку за Аркой нас опять ждало нечто новенькое.

— Обалдеть... — проронил Палыч.

— Обалдеть, — подтвердил я.

Вместо школьного холла я теперь видел просторный зал: тоже холл, но другой. Исчезли стенд с расписанием, колонны и триколор, а пол из серого стал белым.

Только дверь тут теперь была не одна: в обновлённом холле появилось ещё семь дверей!

Располагались они так: три — в левой стене (то есть слева от входа), три — в правой, и ещё одна — впереди, в паре метров от двери в кухню. Каждая дверь была белой, под цвет стен, с позолоченной ручкой и номерком.

— И как это понимать? — тупо спросила Кошатница.

Но её тон говорил, что ответ она знала. Его в тот момент уже знали мы все.

Нам пора было заселяться в наше новое «жильё».

— Хочу кое-что уточнить, — Палыч подошёл к ближайшему креслу и грузно в него сел. — Где я сейчас сижу?

— В кресле, — отозвался Макс.

— В чёрном кожаном кресле, — подтвердил я.