Застрявшие, или что было, когда я умер

— Верно, — пробормотал я, — не исчезнем...

И мы пошли к двери: как и прежде, каждый к своей.

Пройдя сквозь Арку, мы вновь ступили в мир живых.

День был хмурым — даже снег казался серым под ордой туч. Голосило вороньё, из сугробов торчали деревья-скелеты. Гремячая башня угрожающе высилась над округой.

Макс неожиданно спросил:

— Кому-нибудь страшно? Мне вот почему-то не страшно совсем... Хочу понять, один ли я такой смелый.

— Не один, — бросил Коршун. — Я ведь прав?

Мы все вполголоса согласились. Потом Палыч глянул в небо — и проникновенно изрёк:

— А ты всё-таки можешь быть милосердным, когда захочешь.

Небо ответило молчанием.

Световой шар полетел к замёрзшей реке, и мы двинулись за ним. Даже будь рядом вулкан, а шар летел бы в его жерло, мы всё равно бы за ним шли.

Где-то раздались детские голоса. Повернув головы, мы увидели трёх мальчишек, деловито шагавших к Гремячей башне. Я вспомнил, что и сам любил в ней полазить. Если честно, не так уж и давно.

— Эй!.. — Рита махнула мальчишкам рукой.

Они даже не повернулись.

Набравшись наглости, Рита метнулась к пацанам. Те её не замечали, споря о том, есть ли в башне привидения. Даже когда Рита преградила им путь, они не сбавили шаг.

— Эй, я здесь! Я прямо перед ва... — она осеклась, когда один из троицы прошёл сквозь неё. Затем он застыл, а двое других обернулись:

— Кирюх, ты чё? Зассал идти дальше?

— Ничё я не зассал, — пацан удивлённо ёжился. — Просто холодно вдруг стало... Как будто ветер подул.

Удручённая Рита вернулась в «отряд». Никто ничего не говорил. Вывод был слишком очевиден, чтобы его озвучивать: для живых нас больше не существует.

Мы миновали солодёжню — мрачную заброшку, где когда-то производили солод. Затем шар привёл нас к мосту с видом на храм и заснеженный сквер, а оттуда, плывя над тротуаром — к Псковскому академтеатру. Будто что-то выискивая, шар петлял и водил нас кругами; мы часто сворачивали, пока наконец не оказались у кафе — невзрачной забегаловки с плохо расчищенным крыльцом.

— Похоже, нам сюда... — растерянно сказал Коршун.

Но он ошибся — шар в кафе не влетел: пролетев вдоль стены, стал снижаться к бордюру.

Тут был приямок с зарешёченным подвальным окном. Опустившись над ним, шар тут же взмыл. Потом снова опустился — и взмыл ещё раз... Будто давал какой-то знак.

— Ларец, — поняла Кошатница. — Он хочет, чтобы мы положили туда ларец.

Коршун пожал плечами. Затем нагнулся и погрузил ларец в снег по ту сторону бордюра.