Застрявшие, или что было, когда я умер

Поредевшие волосы торчали клочьями, челюсти выставились напоказ, красуясь ровными рядами зубов.

Давясь криком, я попятился. Это напоминало сон, и уж поверьте, я забыл, что не могу спать. Я забыл, что и сам давно призрак, и струхнул так, как струхнул бы на моём месте живой.

Вытянув руку, Оля шагнула ко мне.

— Ты назвал меня Костлявой, — в почерневшей руке желтела лучевая кость. — Наверное, ты был прав...

Я ринулся прочь, не зная, куда бегу. Оля сзади смеялась, а я нёсся по проходу, не разбирая дороги.

Под Олин смех я упал. Вскочив, достиг стены и метнулся в тянущийся вдоль неё спуск, но снова споткнулся и скатился в туман.

Впереди возникла дверь, которой тут не должно было быть. Не раздумывая, я толкнул её. Полумрак озарился огнём, меня обдало жаром. Не успев остановиться, я влетел в горящую квартиру.

Жар нахлынул отовсюду. Я застыл посреди... прихожей? комнаты? Нет, посреди самого ада; в преисподней с горящим полом, пылающими стенами и пожираемой огнём мебелью.

— Господи... — почти вслепую я заметался в дыму. Сквозь треск пробились крики и вой сирен.

Это было абсурдом, но я задыхался — я, призрак, не нуждавшийся в кислороде! Но в Нигде я был словно живой, а это означало, что мне предстоит страдать: выкашливать гарь, звать на помощь, а потом выть от боли, потому что и боль (в этом не было сомнений) я тут почувствую сполна. Возможно, мне предстоит вечно гореть под Олин смех.

И всё это — потому что она меня полюбила.

За что теперь и отвечу.

— Господи...

«Преисподняя» всё-таки оказалась прихожей, и я метнулся к входной двери, но в неё вошла Оля. Она смеялась, таращась единственным глазом. Я ринулся назад, в первую же комнату. Огонь плясал в ней по обоям, смачно пожирал ковёр, уже карабкался на тюль и охватил шкаф, где трескались стёкла. Сквозь жар я подбежал к окну, боясь, что за ним будет туман, но нет — там была озарённая мигалками ночь.

Вот только...

— Пятый этаж, — Оля вошла за мной. — Если хочешь, прыгай — ты ведь мёртв, и к тому же мы в Нигде... Мне и самой интересно, что будет с призраком, который прыгнет тут с пятого этажа... хи-хи!..

Она шагнула на ковёр. Обожжённые ступни лизнуло пламя, но ей было всё равно — наверное, здесь царили её законы. И по ним я был жертвой, а она — палачом.