Мартынов. Неделя Стюарда.

Озёрский, истративший весь свой Яр на этот удар, начал довольно профессионально бить Валерия руками и ногами, в надежде, что тот упадёт и истечёт кровью от удара его ярового клинка, которым он пробил щит моего кузена.

Длилось это всего несколько секунд, но граф Озёрский успел ударить Валерия раз двадцать. Быстрые и точные удары кулаков с сочным хрустом опускались на лицо Мартынова слева, справа, снизу, сверху по дуге и Бог знает как ещё.

Кузен вышел из себя. Он сформировал из Яра что-то вроде небольшого, но очень плотного кулака и воткнул его прямо в живот графу Озёрскому.

Граф обвёл нас выпученными зелёными глазами. Стремительно слабеющей рукой он попытался дотянуться до кузена, но тот был слишком далеко от удерживаемого в воздухе Валерием графа Озёрского. Я, Василий Галактионович и доктор Чешский с ужасом ждали, что же будет дальше.

Я надеялся, что Валерий успокоится на этом, и доктор сможет оказать помощь графу так, чтобы его могли затем спасти в больнице. Я уже собрался окрикнуть кузена, как вдруг тысячи мелких частиц Яра с огромной скоростью и силой полетели в разные стороны, расходясь из кулака Яра, который был в животе Озёрского.

Графа просто разорвало. Кровавый ливень пролился на Валерия Мартынова, покрывая его чудесный белый костюм густым красным узором. Земля была в крови в радиусе пяти метров вокруг него и того места, которое секунду назад занимал в пространстве граф Озёрский.

Ошеломлённые я и Василий Петров стояли под ранним, но уже жарким, средиземноморским солнцем.

– Позвольте мне осмотреть вашу рану, – строго сказал доктор и бесцеремонно разрезал вынутыми из саквояжа ножницами костюм на боку кузена.

Валерий покорно стоял, позволяя доктору осматривать его, и смотрел на пыльную сухую землю, покрытую красными брызгами, которые совсем недавно были графом Озёрским.

– Да уж, без объяснений тут не обойдётся, – медленно сказал Василий Петров.

Я поплёлся к своей машине и стал рыться в багажнике, в поисках какого-нибудь одеяла или покрывала: позволять Валерию сесть в бежевый салон «ЗИЛа» в пропитанном кровью костюме, означало уничтожить обивку.

Я хлопнул себя по лбу. Нельзя же так просто взять и уехать после такого события, по результатам которого от графа Григория Озёрского осталось… ничего. Я достал телефон Валерия и подошёл к нему. Тот безучастно посмотрел на меня.

– Разблокируй, – я протянул «ладошку» экраном к нему.