Мартынов. Неделя Стюарда.

– Ну ты бы что сделал? – спросил я, – стерпел бы такое?

– Нет, – растерянно ответил Валерий.

– А что, неужели бы императора на дуэль бы вызвал? – продолжил я.

– Нет, это невозможно, чтобы императора и на дуэль, – протянул кузен.

– Так как бы ты поступил? – настаивал я.

– Застрелился бы, – твёрдо ответил княжич Валерий Мартынов.

– Именно. Поэтому честь – она и есть броня. Только броня социальная. Вот император, точнее тогда ещё не император, а цесаревич, Александр Третий обругал Карла Гунниуса…

– Это из которых Гунниусов, лифляндских? – уточнил Валерий.

– Да, который винтовку Бердана из США привёз и здесь модификацию разработал, – кивнул я и напомнил: – у деда в поместье была такая, да и сейчас есть, наверное.

– Берданка, да-да! – воскликнул кузен. – Ты ещё расстраивался, с затвором у тебя не получалось что-то. Ну так что с этим Гунниусом?

– Обругал его цесаревич, тот вышел и прислал ему письмо. Либо цесаревич Александр извинится, либо Карл застрелится, – продолжил я рассказ.

– И что же Его Высочество?

– Отказался просить прощения, – ответил я.

– А Гунниус?

– Застрелился, – коротко ответил я.

Валерий помолчал, затем спросил:

– А цесаревич?

– Их Величество Александр Второй очень разгневались на сына и велели цесаревичу идти за гробом Карла до самой могилы. Этот случай сильно повлиял на поведение будущего императора. Он же фактически узаконил дуэли в своё правление.

Валерий внимательно слушал.

– Если монарх не уважает аристократию, у неё появляются вопросы. Отчего это вы, мол, царь-батюшка, себе такое отношение позволяете? – продолжил я, – Или вы, царь-батюшка, забыли, что случилось, когда Пётр Третий аристократов перестал устраивать.

Или Павел Первый? Или сколько в Англии королей аристократия на тот свет отправила за неуважение её прав?

Я бросил взгляд на Валерия. Он, нахмурившись, слушал. Идеи конфликта князей и императора не нравились ему даже гипотетически. Я продолжил:

– Князей с большими резервуарами Яра – много, сам знаешь. У иных больше, чем у самого Его Величества.

Императора императором делает не сила, не Яр, а поддержка аристократии. А аристократию аристократией делает не богатство, а честь. Готовность за неё убить и готовность за неё умереть. Это объединяет и тебя, внука князя Мартынова, и внука самого Его Императорского величества, и сына какого-нибудь средненького статского советника. Согласен?

Кузен медленно кивнул.

– Поэтому сам Император десять раз подумает, прежде чем нас трогать, – сказал я.