Мартынов. Неделя Стюарда.

«Все, кого я убил, сами начинали атаку на меня или на людей, которых я хотел защитить. Даже если дадут десять лет – в двадцать восемь я снова буду свободным человеком с чистой совестью, – размышлял я. – Я всё ещё буду дворянином, возможно с Яром, внуком Юрия Мартынова… Вся жизнь впереди…»

– Интересно, фрейлина пожелает меня дожидаться?.. – задумавшись пробормотал я себе под нос.

– Простите, Матвей Михайлович, не расслышал? – переспросил Сташков.

Я поднял на него глаза, вспомнив о его существовании.

– Ничего, Сташков, ничего, – ответил я.

И не меняя положения, ударил его тонкой стрелой Яра, целясь в основание затылка. Мой удар встретил почти непреодолимое сопротивление. Сташков, несмотря на всю его уверенность в том, что ему удалось убедить меня сотрудничать с ним, всё это время не терял бдительности.

– Матвей Михайлович, – безэмоционально произнёс шпион, – ну вот зачем вы это? Я думал, это пройденный этап. Вам меня не одолеть. И потом, посмотрите, что вы делаете, пытаетесь убить агента Его Величества.

– Не волнуйтесь, Сташков, – процедил я сквозь зубы, – я сдамся в полицию сразу после этого и понесу справедливое наказание, которое мне назначит суд.

Мы сидели за столом, друг на против друга, в тех же самых позах, в которых разговаривали минуту назад. С той лишь разницей, что между нами происходила смертельная борьба, ведущаяся с помощью Яра.

– Сдадитесь? – повторил за мной Сташков. – Да уж, никогда не стоит недооценивать глупую приверженность дворян понятиям чести.

Я прибавил усилия. Шпион тоже.

– Вам не сломить мою защиту, Матвей Михайлович, – сказал шпик. – Мне легче защищаться, чем вам атаковать.

Я не удостоил его ответом. Просто приложил ещё больше усилий. Он тоже увеличил сопротивление. Я нажал ещё сильнее и почувствовал себя на месте княжича Гуриели, погибшего, пытаясь пробить мою защиту. Я понял, что вполне возможно, я сейчас применю больше усилия, чем смогу пережить, и погибну от ярового шторма.

«Что ж, это будет неплохим исходом», – решил я и надавил ещё сильнее на защиту шпиона.

Впервые я увидел на его лице эмоции. Ими были удивление и страх.

– Стюард, вы погибнете сами, пытаясь убить меня! – воскликнул он. На его лбу от напряжения вздулись вены. Я понял, что он держится из последних сил. Проблема была в том, что, по моим ощущениям, малейшее увеличение напряжения с моей стороны, погубит меня самого.

– Прощайте, Сташков, – с трудом произнёс я и освободил весь свой остававшийся Яр.