Мартынов. Неделя Стюарда.

– Да, но… – начал дядька.

– Никаких «но»! – отрезал я. – Ты посмотри, мне уже даже из дома выходить нельзя!

– Кстати, вчера перед вашим приездом девка тут лазила эта татуированная, – сказал Тарас. – Это она на крыше была сегодня?

– Да, – хмыкнул я, – она. Но она не получила того, чего хотела, хотя и очень старалась. Я её больше видеть не хочу, позаботься об этом.

– Понял, – принял к сведению Тарас.

– Только не в том смысле позаботься, как в Фарго, – решил уточнить я. Не хватало ещё, чтобы Ташу Гиксман потом выбросило на берег моря со сломанной шеей.

Тарас – человек добрый. По своей воле он не обидит и мухи. Разве что, если муха будет нужна для приготовления какого-нибудь вкусного блюда. Но если указание дано, он его выполнит. Любое. По-своему, конечно, поняв, и обязательно что-то перепутав, но выполнит.

Тарас хохотнул.

– Я уж подумал, барин…

Засмеялся и я.

– Да я так и понял, что ты подумал.

Мы заканчивали с улитками, когда у меня зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Елизаветы Георгиевны Аматуни.

– Алло, Елизавета Георгиевна, рад вас слышать!

– Ты куда пропал, Матвей? – раздался взволнованный голос фрейлины. – Не звонишь, не пишешь, как будто тебе всё равно! У нас тут…

– Простите, что перебиваю, – быстро сказал я, – вы сейчас где?

– Я у себя дома! – ответила она. – У нас тут…

– Я вам перезвоню, Елизавета Георгиевна, прошу вас мне не писать, я очень занят, – протараторил я и бросил трубку, если так можно сказать про мобильный телефон.

Причина, по которой я так по-хамски повёл себя в разговоре с Елизаветой Георгиевной, была проста: я не хотел, чтобы те, кто будут расследовать заварушку в доме князя Аматуни, могли проследить связь между нами по звонку.

– Тарас, – обратился я к дядьке, – Собери мой беговой костюм прямо сейчас и жди меня в моей машине.

Тот кивнул и отправился выполнять поручение. Я открыл на телефоне карту Константинополя и прикинул маршрут. Затем я надел купальные шорты и спустился во внутренний двор, где меня уже ждал сидящий в автомобиле Тарас.

– Матвей Михайлович, – обратился он ко мне, когда я сел на заднее сиденье, – вам же Михаил Юрьевич запретили дом покидать.

– Тихо, Тарас, – ответил я. – Важное дело. Поезжай на Нахимовский пляж, остановишь у памятника.